Чтение онлайн

Я вижу шрам на моем бедре, от моего мужа.

Но он говорит не об этом.

Он говорит о… инициалах Джеремайи, вырезанных на моей коже.

Он видел меня обнаженной. Переодевал меня.

— Да, — выдохнул он, и ухмылка исчезла, когда я снова подняла на него глаза. — Ты хотела начать третью мировую войну? — его светло-голубые глаза опускаются к моим губам, прежде чем он снова поднимает на меня взгляд.

Мой живот снова переворачивается, и я сжимаю свои бедра вместе, вокруг его ног.

Он все еще не улыбается. Вместо этого он прижимает меня еще ближе, так что моя голова оказывается почти на одном уровне с его прессом.

— Пожалуйста, скажи, что он навязал тебе это дерьмо, — прохрипел он.

— Где. Он? — мой пульс учащается при мысли о нем, о том, что он там, что он страдает снова и снова.

Мы не можем поймать гребаный перерыв.

Мы не можем поймать чертову передышку.

Слезы жгут глаза, и я вижу, как лицо Мейхема смягчается, но его хватка на моем подбородке, вокруг моей руки, нет.

Но прежде чем он успевает что-то сказать, снизу раздается стук, и кажется, что кто-то собирается выломать дверь.

Затем до нас долетает голос Эллы.

— Мави, я думаю, он…

Маверик застонал, обернулся через плечо и крикнул, оборвав ее слова: — Просто оставь его в покое. Я разберусь с его задницей.

Он снова поворачивается ко мне.

Отпускает меня и отступает назад.

Я снова могу дышать.

— Он убежал, — наконец говорит он, засовывая руки в карманы своих шорт, секунду смотрит в пол, а потом снова поднимает на меня глаза.

— Что? — я задыхаюсь, соскальзываю с кровати, мои ноги ударяются о холодное твердое дерево. Я стягиваю футболку, но она все равно доходит до середины бедра, и, кроме того, глаза Мава смотрят мне в лицо. — Что ты…

Стук в, как я полагаю, входную дверь становится громче, и мне кажется, что я слышу чей-то крик. Моя кровь холодеет, руки сжимаются в кулаки. Мав закатывает глаза, качая головой.

— Я должен был… — он мягко улыбается, снова встречаясь с моим взглядом. — Наркотик для тебя, потому что ты чуть не выбила мне глаз прошлой ночью, пытаясь добраться до него, — его челюсть снова сжимается, когда он смотрит на меня. — К тому времени, когда я отнес тебя домой и вернулся, Кейн держал Люцифера в его собственном доме, чтобы не дать ему добраться до тебя, Джеремайи уже не было. Вы, ребята, как чертовы дети.

— Он сам выбрался из клетки?

Гнев снова и снова прожигает меня насквозь, когда Мав рассказывает мне об этом. О Люцифере. И они сделали это снова. Они снова трахнули нас. Я делаю шаг к Мейхему, от стука в дверь сотрясается весь гребаный дом.

Я толкаю Мава назад, и на этот раз он спотыкается, держа руки в карманах и глядя на меня.

— Ты, блядь, засунул его в собачью клетку, Мав! — кричу я на него, мои кулаки упираются ему в грудь. Но этого недостаточно. Я толкаю его снова, и снова, и каждый раз он отступает назад, пока не упирается в стену рядом с открытой дверью, руки все еще в карманах.

Выражение его лица не поддается прочтению, его глаза сосредоточены на моих.

— Зачем ты это сделал? Зачем ты, блядь… — я ударяю кулаком по стене рядом с его плечом, подхожу ближе к нему, впиваюсь ему в лицо. — Ты знаешь, что он не имел ничего общего с этим гребаным охранником, и прошлой ночью, с гребаной женой Элайджи, он был в кузове твоего чертова грузовика! — мой палец у его лица, мой кулак все еще прижат к стене. Она пульсирует от этого удара, и я снова бью по стене, мое сердце колотится, кровь кипит.

— Куда он, блядь, делся? Где он? Он бы меня не бросил! Он бы не оставил меня с вами, сумасшедшими, блядь, мудаками! — я кричу так громко, что даже не слышу своих мыслей. Я не слышу свой пульс, бьющийся во всем теле. — Ты сделал ему больно? — снова кричу я, отбрасывая кулак от стены и ударяя им в грудь Мава. — Ты, блядь, сделал ему больно? Что ты наделал? Что, блядь, ты сделал с нами? — мой голос срывается на последнем слове, мои руки тянутся к волосам, дергая за пряди, пока мои глаза не слезятся, а плечи не сотрясаются, рыдания прорываются сквозь меня.

В груди так тесно, в животе колющая боль, и все, что я могу представить, это Джеремайю, восьмилетнего, запертого в чертовой клетке. Думающего обо мне. Он всегда думает обо мне.

И мы не просили об этом дерьме.

Мы ничего не сделали, просто родились не в том месте и не в то время.

И в этот момент я так ненавижу своего мужа. Он не был моим заскоком. Он был моим гребаным кошмаром, посланным, чтобы продлить это проклятие на мою тупую гребаную жизнь.

Я слышу гулкие шаги. Крики людей.

Я не понимаю, что кричу, пока чьи-то руки не обхватывают меня, притягивая к себе, а мои глаза плотно зажмурены.

Но когда я открываю их, все еще дергая себя за волосы, все еще крича, я вижу Маверика. Он стоит у стены, выглядит побежденным, его глаза печальны, а вот и Элла, шагает в комнату, ее длинные рыжие волосы спускаются по спине, она смотрит с меня на Мава, затем бросается к нему в объятия, а он обхватывает ее сзади, притягивает к себе и целует в макушку.

И это голос моего мужа, который шепчет мне на ухо.

— Все хорошо, малышка. Ты в порядке, Лилит, — его сильные руки сгибаются, когда он притягивает меня ближе, таща нас обоих обратно к кровати. Он садится, прижимает меня к себе, спиной к его груди, его рот все еще прижат к моему уху.

Я больше не кричу, но мои легкие горят, глаза затуманены, плечи все еще дрожат.

Руки Люцифера лежат на моем животе, на футболке, он прижимает меня крепче, и я закрываю глаза, чтобы заплакать, закрывая лицо руками. Я говорю ему, о чем я думала. Я говорю ему, что он никогда не был моей дрожью. Всегда был моим кошмаром.

Он игнорирует меня. Держит меня крепче, как будто может выдавить из себя эти слова.

— Я люблю тебя, малышка, — шепчет он мне на ухо. — Я люблю тебя так чертовски сильно.

И когда я позволяю слезам упасть, позволяю себе быть слабой в его объятиях, я понимаю, что не думаю, что когда-либо слышала такую прекрасную, прекрасную ложь.

— Она снова собирается бежать, — я затягиваюсь сигаретой, глядя на ночное небо. Ни луны, ни звезд. Чертова тьма.