Чтение онлайн

Я подтягиваю колени к груди, натягиваю черное бархатное одеяло до подбородка и закрываю глаза. Уже поздно, и я хочу немного хлопьев. Люцифер хранит бесконечный запас ее в нашем буфете, но я слишком устала, чтобы пойти туда и взять ее.

Я бы хотела, чтобы они не уходили так поздно.

Лучше бы он не проводил эти гребаные ритуалы.

Но я знаю, что это важно. Я знаю, что что бы ни думало большинство здравомыслящих людей, что удерживает мир вместе… они ошибаются.

Дело не в президентах или премьер-министрах. Не в правительствах вообще. Правительства должны следовать законам.

6 и подобные им организации? Не очень.

Он рассказывал мне о некоторых теневых вещах, происходящих в его мире, который он пытается скрыть от меня, потому что мы оба знаем, как сильно я его презираю. Я знаю, что есть вещи, которые ему тоже не нравятся, но он глотает их, как яд с сахаром, принимая хорошее вместе с плохим.

Все, что его волнует, это я.

Остальные девушки, втянутые в эту ерунду, которой занимаются шестерки? Не думаю, что его это так уж сильно волнует. Часть меня ненавидит это.

Часть меня не хочет больше думать об этом, поэтому я ничего не говорю. Ничего не делаю. Какой властью я действительно обладаю здесь, в любом случае?

Зевнув, я закрываю глаза. Мне безопасно и тепло под этими одеялами, и он прав. Это всего лишь три дня.

Три дня, и он вернется. У нас все получится.

Я засыпаю.

И мне не снится сон, впервые за долгое время.

Но когда я просыпаюсь, клянусь, я попала в гребаный кошмар. Клянусь, это должно быть то, что он видит, когда закрывает свои прекрасные глаза.

Элла связана и с кляпом во рту, мужчины в черном, с масками на лицах — скелетными масками, но не банданами, скрывающими все, кроме глаз — находятся в моем доме.

Они в моем гребаном доме.

Я начинаю двигаться, во мне вспыхивает гнев, когда двое мужчин тащат Эллу по коридору.

Она не двигается. Я не думаю, что она… в сознании.

У мужчины, который ближе всех ко мне, знакомые глаза.

Он тянется ко мне, но я отшатываюсь назад на диван, уходя с его пути.

— Не усложняй ситуацию, Сид Рейн, — рычит он, и я узнаю этот голос.

Я узнаю голос, и глаза, и моя кожа ползет по коже, когда узнавание делает меня неподвижной.

Неподвижной.

Позволяя ему прикасаться ко мне.

И не только к моим рукам.

Его руки, его тело, он… весь во мне.

Весь во мне, и он…

— М-Мэддокс, — слово вышло придушенным, когда он забрался на меня. Я чувствую теплый запах его одеколона и поражаюсь тому факту, что он отец Маверика.

Что он… мой отец.

Он наклоняется ко мне и закрывает мне рот рукой в перчатке.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, детка, — он смеется на моей коже, и, несмотря на его слова, его свободная рука ложится на мое горло, обвиваясь вокруг меня, вырывая дыхание из моих легких. — Но мы оба знаем, что ты не можешь жить. Люциферу будет лучше без тебя, и я не могу выдать этот секрет, — он снова смеется, страх сковывает мои мышцы, когда его рука проходит от моего горла вниз, по груди, к животу. — Это позор, — его слова звучат отчетливо, даже с пластиком маски на моей щеке. — Думаю, я действительно был готов стать дедушкой. Но есть и другие вещи, для которых этот ребенок будет полезен. Жертвоприношение.

Его рука переходит от моего рта к карману, затем к моему носу прижимается тряпка, грубая и гнилостная.

Я начинаю сопротивляться, вдыхая под его рукой, чтобы набрать воздуха, пока еще могу.

Но он начинает смеяться, приподнимаясь и глядя на меня сверху вниз.

Это был неправильный поступок — вдох. Потому что все вокруг кажется нечетким, язык во рту толстый. Мои конечности тяжелые, и я не могу думать…

Ни о чем.

Нет ничего, кроме голоса в моей голове, который говорит мне, как только я открываю глаза, что я должна это сделать. Я должна сделать то, чего больше всего боится мой муж.

Я должна сбежать.

— Она тебе не сказала? — я спрашиваю Люцифера, его молчание нервирует. Единственный способ узнать, что он слушает, это его пальцы, впивающиеся в мою кожу, и его тело, прижимающееся к моему. — Элла не…

— Она ничего не помнит, — наконец говорит он сквозь стиснутые зубы. — Она сказала, что заснула на диване, а проснулась под землей. С Мэддоксом.

— Я застрелила его, — шепчу я, закрывая глаза, расслабляясь под прикосновениями мужа впервые за долгое, долгое время. — Я, блядь, застрелила его, но он…

— Жив. Он жив, — слова Люцифера — это рычание. Его рот приближается к моему уху, и я застываю в ожидании. — Но знаешь что, малышка? — он прижимает свой рот чуть ниже моего уха, к моей шее. — Это ненадолго.

Я сглатываю комок в горле, когда его руки обхватывают меня, притягивая обратно к себе.

— Ты не знал? — спрашиваю я его. — О…

— Я знал, что они привезли тебя туда. И Рию тоже, в наказание за Мава. Я думал, что это часть Ноктема. Я не знал об угрозах, — выдохнул он. — Я думал…

Я пожевала внутреннюю сторону щеки, страх той ночи на мгновение вытеснил мой гнев на Люцифера. Мое горе.

— Ты думал, что я ушла, потому что ты приставил нож к моей голове? — я смеюсь, гнев возвращается.