Чтение онлайн

— Ты нам другое обещал! — Артур сверлит меня обиженным взглядом. — Что по-другому будет!

— Что же я такого обещал, раз это дает вам право обворовывать собственный дом и бежать отсюда, как крысам? — Смотрю на него в упор.

Сын выдает на-гора:

— Ты сказал, что развлечешься с ней, и только. Пар выпустить! Твои слова были, бать? Ты сказал, что мать не узнает! А оказалось что? Ты ее вместо матери дома поселил, и мы типа должны с ней жить?

О, сколько пафоса в голосе. Сколько праведной обиды.

— Все не так, Артур. — Я скрежещу зубами.

— А как? — Сын складывает руки на груди и пыхтит. — Объясни, потому что я не понимаю, Арам тоже не понимает. Ты мать из дома выгнал! Нашу мать…

М-да, вот каким козлом они меня видят в этой истории. Собственно, я догадывался, что развод с Ульяной они мне так просто не простят. И все-таки как им сказать, что их мать — гулящая дрянь? Как вообще можно сказать такое родным детям? В то же время мне не хочется быть в этой истории крайним, ведь каждый должен получить по заслугам.

Стараюсь объяснить, обходя острые углы:

— Вы еще малы, многого не понимаете. Но когда вы подрастете, я объясню…

— Предатель ты! Что тут непонятного? — упивается своей лживой правотой Артур.

Юношеский максимализм в чистом виде, не разбавленный.

Сто процентов это Ульяна так настроила детей против меня. Как же сильно меня это бесит…

— Это не я — Бармалей в этой истории! — наконец не выдерживаю. — Это ваша мать, она…

— Она на Розу не прыгала, — встревает в разговор Арам. — Она ее домой не подселяла! Она безгрешная!

Ишь ты, безгрешную нашли.

— Это все ты виноват! — добавляет масла в огонь Артур.

Нет, похоже, малой кровью тут не обойтись.

Дети должны знать правду, иначе так и будут меня винить во всех смертных грехах.

— Ваша мать уже год мне изменяет! — наконец не выдерживаю. — Вот почему я ее выставил из дома, а вовсе не из-за Розы!

Говорю это и почти жалею о признании.

Потому что более потерянными, чем в тот момент, я своих близнецов ни разу в жизни не видел.

Мигран

После жестокой ссоры с детьми меня понесло вон из дома.

Потому что я не мог смотреть на закрытые двери спален близнецов.

Меня сожрало чувство вины перед собственными детьми, потому что я стал для них буквально осквернителем святыни. Надо же, посмел сказать правду про их мать, какой я нехороший.

Это ж уму непостижимо, как они ее любят!

Я для них как будто больше не авторитет. Они не восприняли ничего, что я говорил им после своего треклятого признания.

Похватали вещи, закрылись в своих комнатах, и все. Даже в школу и то не пошли.

И, кажется, объявили мне бойкот.

Славно…

Мать шляется по всяким там Ренатам, а в результате достается мне.

Я нашел временное пристанище в мужском клубе, что располагается в нашем пригородном районе.

Элитное место, где можно пообедать, поиграть в бильярд, теннис или даже гольф, хотя все-таки погода для гольфа сейчас малость не та, зима, снег.

Занимаю один из бильярдных столов, тот, что подальше от остальных. Мне сейчас компания не нужна, хочу немного прийти в себя.

Оттачиваю удар, загоняю шары в лузу один за другим, заодно пытаюсь привести мысли в порядок.

А они не приводятся…

На душе так муторно, что хоть вой, и тревоги продолжают есть изнутри.

Это еще моя драгоценная девочка Каролиночка, свет очей моих, не знает, что мы с матерью разводимся. А как узнает, что скажет? Ульяна и на этот раз спрячет голову в песок и не объяснит истинную причину нашего развода?

Скоро Каролина вернется из свадебного путешествия, как мне с ней общаться?

Боковым зрением вижу, как ко мне направляется какой-то перец в бежевом свитере и джинсах. Крепкий на вид, здоровый, походка деловая, солнечные очки закрывают полморды. Явно вознамерился составить компанию, которой я не хочу.

Однако обернувшись, я сразу узнаю в подходящем мужчине Даниэля Дживаняна. В прошлом году мы с ним провернули несколько очень успешных проектов, и в этом году планировали сообща инвестировать в один завод в Китае, а при случае выкупить его.

Что он тут делает? А, точно, недавно закончил строить дом неподалеку, еще спрашивал у меня про местный мужской клуб. Я рекомендовал ему это заведение.

— Приветствую, Мигран, как дела? — Он протягивает мне руку.

— Развожусь… — Эта, в общем-то, совершенно не нужная информация для партнера по бизнесу выпрыгивает из меня как чертик из табакерки.

Оглянуться не успеваю, как мы с Даниэлем оказываемся в баре, что располагается в соседнем помещении.

Днем здесь почти никого, идеальное место, чтобы перекинуться парой слов.

Он берет себе минеральную воду без газа. Я же заказываю порцию чего покрепче, хотя мне и не стоило бы, ведь приехал сюда на машине.

Я ведь не собирался откровенничать с Даниэлем Дживаняном. Мы не пили на брудершафт, не крестили вместе детей, не гуляли на свадьбах друг у друга. Но вот то-то и оно, что мои близкие друзья, коих за годы жизни скопилось немало, великолепно знают Ульяну. Мы дружим семьями, где женская дружба и влияние жен на мужей огромно. Я не могу прийти в чей-то дом и вылить все, что на душе, потому что в ответ получу кучу наставлений о том, как я должен поступить с Ульяной. А потом нас еще будут обсуждать всем миром. Мне это не нужно сейчас, но выговориться очень хочется.

Даниэль, пожалуй, единственный из приятелей, кто появился в моей жизни сравнительно недавно. Он не будет бить себя пяткой в грудь и доказывать мне, что Ульяна — святая женщина, коей ее считают практически все мои друзья.

Однако откровенничать начинает он, а не я, чем порядком меня огорошивает:

— Я ведь тоже разводился со своей женой. Потом жалел очень… Сошлись.

Я помню его жену, видел на новогодней вечеринке. Красивая, если так можно сказать о сорокапятилетней бабе, хотя ей столько не дашь.