Чтение онлайн

— Отец, не смей так про нее! Настя хорошая, честная девушка, отличница с идеальным поведением!

— Она девственница! Ее еще никто не трогал, мы все проверили…

Хорошая девственница, которую никто не трогал. Они еще и проверили.

От парней буквально веет тестостероном и адреналином. Того и гляди сейчас набросятся на меня, если хоть как-то обижу их Настю.

— Не стыдно вам? — мерю их очередным убийственным взглядом. — Зажать в углу такую девочку…

— Мы ее не лапали, только целовали, — продолжает Артур. — И то для того, чтобы она выбрала…

— В смысле — выбрала? — Смотрю на них, нахмурив лоб.

— Я все объясню. — Арам выставляет вперед ладонь. — Мы предложили ей выбрать одного из нас в качестве пары. Она сказала, что мы ей оба нравимся только как друзья. Тогда мы предложили выбрать того, с кем ей больше понравится целоваться… С тем она и будет встречаться.

Да уж, нигде и никогда не бывает таких страстей, как в девятом классе средней школы.

— Вы заставили девчонку целоваться с вами, оболтусами, чтобы она выбирала?! — Меня вконец бесит эта история. — А может, она не хотела никого из вас выбирать, вы об этом подумали? Может быть, она воспринимает вас только как друзей! И это нормально в пятнадцать-то лет.

Мои охламоны внезапно сникают, снова вжимают головы в плечи. Выглядят, как нахохлившиеся воробьи, ей-богу.

Я же прокручиваю в голове ситуацию.

Бедная Настя. Устроили ей непонятно что.

Хорошо еще, она никого не выбрала, а то мои гаврики из-за нее бы передрались.

Хорошая, умная девочка, нетронутая к тому же. Ведь испортят!

— В общем так, дорогие сыновья, у меня к вам предложение. — Складываю руки на груди.

Оба вострят уши, смотрят на меня с любопытством.

Рассказываю в деталях:

— Хотите по машине к совершеннолетию? Любые куплю, какие захотите. На ваше восемнадцатилетие пригоню две тачки во двор, ключи лично вам принесу. Лады?

Надо видеть, как загораются их глаза. Как им интересно и как в жилу.

Ведь давно просят меня покататься на лексусе, я давал им несколько раз порулить под своим присмотром. Понятное дело, парней всегда тянет к машинам.

С методом манипуляции я явно угадал.

— Так вот… — Смотрю на них с прищуром. — Одно условие.

— Какое? — Они аж шеи вытягивают, так им интересно.

Озвучиваю не без удовольствия:

— Чтобы к восемнадцати годам Настя осталась девочкой.

Их вытянувшиеся морды надо видеть.

— Это как? — хрипит Артур.

А я ведь ничуть не шучу:

— Это обыкновенно. Чтобы ни один ваш орган в девчонке не побывал, вот как. Ни язык, ни палец, ни то, что вы прячете в штанах. Причем ни в каком месте, даже том, о котором я не догадался бы. Вы хорошо меня поняли?

Молчат.

Оба!

Проявляют потрясающее единодушие.

Буравят меня недовольными взглядами и плотно сжимают губы, мелкие засранцы.

Захожу с другого бока:

— А если вдруг по вашей вине Настя потеряет девственность, оба пойдете в военное училище. Я даже не буду разбираться, кто испортил девку. Обоих отдам на попечение дяде Вазгену, он вас научит уму-разуму, по стойке смирно будете жить! А после училища прямиком в армию. Я клянусь вам, не пощажу.

После моих слов в комнате воцаряется гробовая тишина.

Близнецы даже, кажется, не дышат. Осмысляют.

Я вижу, какая у них идет активная мозговая деятельность, аж на лицах отображается.

— Вам все ясно? — спрашиваю у них. — Отныне и вплоть до восемнадцатилетия вы с Настей можете только дружить. Никаких поцелуев, касаний и прочего. Быстро ответили, поняли или нет?

Вижу, насколько против шерсти им мои слова.

— Поняли, — пыхтит Арам и отводит взгляд в правую сторону.

— Не дебилы, дошло, — цедит Артур и отворачивается в левую сторону.

Им так откровенно паршиво от моих условий, что мне их даже чуточку жаль.

Продолжаю уже мягче:

— Отныне у вас с Настей платоническая дружба. И если вы думаете, что я не узнаю, если вы нарушите слово, то я узнаю, и вы горько пожалеете. Отныне я буду следить за вами в оба глаза. В ваших же интересах, чтобы девчонка осталась нетронутой, лучше думайте об учебе.

— Она останется нетронутой, — авторитетно заявляет Артур. — За это не волнуйся, мы проследим.

— Забились, бать, — говорит Арам. — До восемнадцатилетия. Проследим. Никому не позволим ее тронуть.

О как…

Что-то подсказывает, они очень превратно меня поняли.

— Я не имел в виду, что вы должны ходить по пятам и следить, чтобы она ни с кем не спала, — пытаюсь им пояснить. — Я имел в виду, чтобы конкретно вы с ней не спали. А там уж что делает Настя дальше, это ее личное дело. Вы меня поняли?

Смотрю на своих близнецов и понимаю — а ни хрена они не поняли. Вижу одну слепую решимость следить за Настей, чтобы ее никто не трогал. Впору ей посочувствовать, честное слово, ведь похоже, я оказал ей сейчас медвежью услугу.

Успокаивает меня только одно — через три года, когда всей троице исполнится восемнадцать, они вряд ли будут помнить ту влюбленность, какую питают друг к другу сейчас. Дети ветрены, моментально все забывают.

— Мы, вообще-то, все это сделали не только для себя, но и для тебя, — вдруг говорит Артур. — Подставились, чтобы физрук засек…

Я тщетно пытаюсь постичь тайну хода мыслей своих детей, но она ускользает от меня. Как то, что они учились целоваться с одноклассницей, может пойти мне на пользу?

— Что значит — вы устроили это для меня?! — Смотрю на них с нескрываемым возмущением.

Близнецы одновременно ощетиниваются. Даже ближе друг к другу присаживаются, объединяются против меня.

Начинает, как всегда, Артур:

— Мы хотели, чтобы вы с матерью встретились. Может, на фоне общей проблемы с детьми помирились бы. А ты что сделал? Нас сгреб, в машину затолкал, ее одну домой отпустил… Ты вообще с матерью мириться думаешь?

— Да! Думаешь или нет? Сколько мы должны ждать? — поддакивает ему Арам.