Чтение онлайн

Муж жадно целует меня в губы, прижимает к себе. А потом и вовсе, как пушинку, поднимает на руки и устраивает в кровати.

Мы вместе стаскиваем с меня одежду, и вот…

Я вновь перед ним почти нагая.

В одном нижнем белье — как в тот день, когда он выгонял меня из дома.

Неожиданно дико смущаюсь. Здравствуйте, дорогие комплексы, которые появились у меня после того случая. Что-то внутри меня сжимается в тугой комочек, и возбуждения нет как нет.

Пытаясь как-то оттянуть время, прошу мужа:

— Проверь, замкнула ли дверь? А то дети как войдут в самый неудачный момент…

Мигран кивает, соскакивает с кровати и хватает мое полотенце с дверцы шкафа. Накидывает его на бедра и спешит в прихожую.

Я же чувствую себя глупее некуда.

Что за дурацкий у меня мозг, который подсовывает в такой ответственный момент совершенно ненужные воспоминания?

В конце концов, мне тридцать восемь лет, мы с Миграном двадцать лет вместе, спали тысячу раз, не меньше. К чему теперь смущения и прочее? Неужели тот единственный раз, когда он раскритиковал меня голую, так на меня повлиял?

Я ведь даже уже не злюсь на него совсем! Вся моя злость к Миграну закончилась в тот момент, когда он надел на меня все свои вещи там, в морозилке. Когда он замерзал, а мне замерзнуть не дал.

Но поди ж ты, сидит что-то эдакое внутри. Чувствую себя не любимой и желанной женщиной, а какой-то крокозяброй, и хочется поскорее закрыться.

За те несколько секунд, что муж ходит, я успеваю завернуться в голубой плед.

— О-о, мне подарочек, — посмеивается он, войдя в спальню. — Сейчас разверну!

Хочу сказать ему, чтобы шел куда подальше, но слова не слетают с губ.

Ведь это было бы так глупо отказать ему в близости после того, как сама позвала мириться.

Молча наблюдаю за тем, как он приближается, красивый, словно бог. Скольжу по нему взглядом, когда он скидывает полотенце с бедер. Надо же, ничуть не потерял энтузиазма, все по-прежнему в полной боевой.

Закусываю губу, жду, что будет дальше.

А дальше Мигран опускается на колени перед кроватью — у моих ног. Вопреки своему обычному поведению, он не торопится. Осторожно разворачивает плед, кладет ладони на мои ступни, ведет руками вверх. Потом прижимается губами к голеням — сначала к одной, потом к другой.

Вот так руками и губами он продолжает ласкать меня, оголяя сантиметр за сантиметром, пока не добирается до верхней части бедер.

А между ними стратегическое место, между прочим.

По мне поневоле снова ползут мурашки возбуждения и предвкушения близости.

Муж передо мной на коленях, он нежен как никогда, ласков, в то же время настойчив.

Я тихо вскрикиваю, когда Мигран сдергивает с меня плед. При этом чувствую себя настоящей трусихой.

Однако в эту самую секунду он окидывает меня таким обожающим взглядом, что перехватывает дыхание.

— Богиня!

Он говорит это с таким чувством и так ясно показывает, как возбужден, что меня пробирает. И… Я снова чувствую себя желанной по-настоящему.

Это очень приятное чувство — знать, что твой любимый тебя отчаянно хочет. Оно опаляет меня изнутри жгучей страстью.

Мигран подливает масла в огонь:

— Готовься, женщина, сейчас буду целовать тебя всю!

И целует, причем так самозабвенно и так прицельно, что за каких-то полчаса я успеваю побывать на небесах целых два раза! Он и раньше ласкал меня подобным образом, но никогда с такой жадностью.

Я чувствую его в себе и млею от удовольствия.

Каждый его толчок, каждый рык наслаждения для меня лакомы.

Мигран любит меня жарко и долго. Мне хочется стонать в голос, когда он доводит нас до пика удовольствия.

— Я думал, этого уже никогда не случится, — говорит он мне в губы.

Тихо отвечаю, плотно к нему прижавшись:

— Я люблю тебя, муж…

Он осторожно перемещает свой вес на бок.

Вдруг говорит:

— Подожди, Уль, у меня кое-что есть…

С этими словами он спрыгивает с кровати, спешит к своей одежде, мятой горой лежащей на кресле возле кровати. С полминуты там копошится и вскоре достает синюю бархатную коробочку, спешит обратно ко мне.

— Что это? — спрашиваю с удивлением.

Он открывает коробочку, и вскоре я вижу кольцо удивительной красоты. На меня смотрит камень насыщенного сине-зеленого оттенка, а когда я приглядываюсь к нему, при отблеске ночника вижу сиреневые вкрапления.

— Это сапфир-хамелеон, удивительно редкий камень, один на миллион, прямо как ты! — заявляет Мигран.

Усаживаюсь в кровати, прикрыв пледом разгоряченное тело, с удивлением спрашиваю:

— Когда ж ты его купил?

— В день, когда ты вместо встречи со мной убежала на работу готовить торт для Азимова, — многозначительно говорит муж.

А потом наклоняется ко мне, помогает примерить кольцо. Оно идеально мне подходит.

— Очень красивое, — подмечаю с чувством.

Смотрю на мужа, а у него глаза блестят.

— Уль, — хрипит он, присаживаясь рядом. — Там в морозилке я думал, что невозможно любить тебя еще больше. Так вот, авторитетно заявляю — можно. Я тебя обожаю! Давай венчаться! Я очень этого хочу…

— Давай, — отвечаю я, загипнотизированная его признаниями.

Как только Мигран это слышит, снова набрасывается на меня с поцелуями.

Бедные наши дети, сколько ж мороженого им придется съесть, пока мы с Миграном вдоволь намиримся.

Ульяна

На следующее утро мы всей семьей приезжаем к нашему дому. За нами газель, полная вещей, которые нужно разгрузить.

Однако Мигран просит водителя и грузчика подождать.

— Проходите, мои дорогие, — цветет он улыбкой.

Жестом приглашает меня с детьми войти во двор.

Прохожу к родному коттеджу, и ностальгия бьет в сердце.

Как же я люблю это место! Даже погода и та благоволит. Зимнее солнце греет и ярко освещает наш красивый, большой дом, наш просторный двор и то, что в нем…

— Мигран! — Смотрю на мужа круглыми глазами.

Потому что приличная часть двора занята большим красным лексусом. Точнехонько, как у его матери, только новым.

Машина сверкает так, будто ее только что натерли воском, при этом изрядно перестарались.

— Нравится? — Муж оборачивается ко мне и детям, при этом широко улыбается.