Чтение онлайн

На обоих — порванные рубашки. У Ивана — разбита губа, Федору мой муж расквасил и подбил глаз.

— Вы чего, мужики? На пятнадцать суток захотели? — встряхивает Ивана Владимир.

— Все в порядке, отпусти. Отпусти, кому сказал!

— Да, я тоже в порядке, — кивает Федор. — Немного повздорили. Пустяки. Я даже руку ему пожать готов.

— При себе оставь! — мрачно говорит Иван, находит меня взглядом. — Я всего лишь хотел сказать, что наша дочь со внуком в больнице. Она до тебя дозвониться не может.

— Что?! В какой больнице? Что стряслось?

Выслушав ответ Ивана, перевожу взгляд на Федора.

— Извини, мне надо к дочери.

— Я тебя отвезу.

— Я сам жену свою отвезу, куда лезешь?!

— Хватит! Я поеду сама, на такси.… И надеюсь, вы не поубиваете друг друга. Потому я все ещё хочу развестись!

— Только через мой труп, — пригрозил Иван.

— А вот это легко. Считай, что ты уже труп, — нехорошо усмехается Федор.

Даже если слова Ивана про больницу — это уловка, то она сработала.

Я села в такси, машина тронулась с места.

Выдохнула с облегчением.

Через пять мину Иван прислал сообщение:

«Маруська реально в больнице была. С Колькой. Я не говорил, чтобы тебя не дергать. У них уже все хорошо, но дочь проштрафилась»

***

Я поехала к Марине. Дверь их квартиры открыл хмурый и сердитый Валерий.

— Здравствуйте, Наталья Алексеевна.

— Здравствуй, Валер. Как вы?

Зять не впускает меня в квартиру. Он выходит на лестничную площадку и направляется на открытый балкон, на ходу вытаскивая сигаретную пачку из кармана брюк.

— Скажу, как есть. Коля жив и здоров. Но мой мальчишка перепуган, спит плохо, вздрагивает. Марина.… — затягивается. — Видеть её пока не могу, уж простите. Вся в слезах. Настолько себя собрать не может, что чуть сына не уронила, когда сажала в стульчик для кормления. Или просто разучилась? — зло усмехается. — Вот я чё думаю, Наталья Алексеевна. Вернуть вам дочку, что ли?! Вернуть?

— Чего ты ждешь от меня услышать, Валер? — спрашиваю я. — Я в ваши отношения никогда не лезла, ты же знаешь. Захотели встречаться — встречали. Захотели пожениться — поженились, и так далее.… Я была рада помочь дочери, а она…

— Она с какого-то хрена по спортзалам и семинарам скачет, по шоппингам и салонам красоты. Губы себе зачем-то накачала!

Зять смотрит на меня.

— Что я могу сказать, Валер? Мне самой прилетело. Много всего.… Подружка у Марины появилась, та ещё дрянь, но мозги пудрить умеет. Это то, что я вижу снаружи. Но так было не всегда, верно? Тебе должно быть виднее, ты с ней живешь под одной крышей, спишь в одной кровати.

— Как только Коле стукнуло полтора месяца, её как будто подменили, — нехотя признается Валерий. — Теперь она в слезах буркнула, мол, она просто не хотела, чтобы я ушёл к другой. Боялась меня потерять! Разве я поводы ей какие-то давал?!

— Откуда у нее такие мысли взялись.… Не с потолка же!

Зять молчит и вдруг выругался:

— Да ну, не может этого быть! Я лишь как-то заметил, что она после родов поправилась. Ничего плохого в виду не имел… Да на празднике в кругу друзей бурно обсуждали, что кое-кто из знакомых развелся, с полной женой. Но не из-за полноты. Дело в другом. Неужели она на свой счет приняла?!

— И решила из кожи вон лезть, чтобы себя не запустить.

Теперь мне становится немного ясно злость, с которой Марина выговаривала мне, чтобы я себя не запускала, чтобы была активнее с Иваном. Она просто видела в наших ссорах свои страхи и так боялась потерять своего мужчину, осев дома, что едва не потеряла ребёнка!

— Валер.… — говорю я. — У меня с Мариной сейчас не лучшие отношения. Я считаю, что ты… должен принять свою часть ответственности.

— Я?! Не вы?!

— Не я, Валер. Я её родила, вырастила и передала в эти отношения светлой, немного взбалмошной, но всё-таки доброй девочкой. Почему она превратилась в стервочку, я не несу ответственность. И она не поверит моим словам, что ты её любишь, не бросишь и прочее-прочее. Не поверит, если это будешь говорить не ты!

— Не хочу я её бросать! Люблю, идиотку. Терпел. Но в последнее время её понесло! Поговорите с ней! Пусть бросает эту херню.

— Поговорю. Позднее. Но первый разговор, самый важный и откровенный должен быть твоим.

Наталья

— Так вы зайдете? — уточняет Валерий. — Подготовите Марину к разговору, то да сё…

— Подготовить Марину к сложному разговору — это, конечно, славно. Может быть, мне за тебя ещё и объясниться, зятек? — усмехаюсь я. — А я-то думала, откуда ноги растут у желания переложить все на чужие плечи. Оказывается, вот откуда! Да вы с Мариной два сапога — пара! Она не прочь переложить на чужие плечи заботу о крохе-сынишке, а ты, поняв, что в отношениях начались сложности, недомолвки и первые потрясения, готов переложить ответственность за сложные переговоры на кого-то другого? Сейчас я с ней поговорю, завтра, наверное, твоя мама с тобой поговорит, потом мы поменяемся, и что-о-о? Дальше-то что, Валер? Вы как жить-то собираетесь без костылей в виде родительской поддержки? Или, что, вы считаете, что к вам по первому свистку должны бросаться и разгребать проблемы даже там, где вообще непозволительно вмешательство посторонних лиц, даже если эти лица — самые близкие! Твоя жена, Валер, это твоя жена. Моя дочь — это моя дочь. Вот иди и разговаривай с Мариной, как с женой, как с матерью вашего ребёнка, а не как с моей дочерью!

Я решительно одергиваю вниз легкий кардиган, наброшенный поверх платья.

— Что, даже с Колькой не понянчитесь, пока мы беседуем?

— Нет, Валер. Не понянчусь. Это ваши разговоры, ссоры и перемирие….

Так и хочется стукнуть его по лбу и сказать, что самый сладкий секс — это после ссоры. Тогда острее всего ощущаешь партнера, каждой клеточкой кожи, и сердце щемит от мысли, что можно было потерять такого дорогого и любимого человека. Обнимаешь любимого и просто дышишь им.

Дышишь, как в первый и последний раз.

Но.…

Вот уж нет!

О таком я точно детям подсказывать не буду.

Если не дураки, сами до этого дойдут.

— Мне страшно, — внезапно признается Валера. — Вот и всё. Тупо страшно, что я ничего не мог поделать, что могли не успеть, что…

— Вот иди и говори с Мариной. О своих страхах. И послушай о ее страхах! Говорите, чёрт побери, пока не стало поздно! — я повышаю голос, в котором слышны слезы.

Зять, отбросив сигарету в сторону, приглядывается ко мне.

— Наталья Алексеевна, у вас все в порядке?

— В полном, — отвечаю голосом, полным слез. — Иди к жене и сыну.

— А вы?

— А я отдохну, — улыбаюсь бодро и фальшиво.

Мне тоже плакать хочется и на коленки залезть, как маленькой. Только в детстве хотелось залезть на колени к маме, прижаться и поплакать, а сейчас единственный, к кому бы мне хотелось залезть на колени и изо всех сил прижаться, это мой муж.

Мой Ванька, с которым мы разводимся.

Мой мужик, который к пятидесяти годам так и не научился говорить о том, что ему тоже иногда бывает очень страшно…