Чтение онлайн

Ещё и ехать к нему сейчас нельзя, вот какая досада. А я бы поехала и покричала на него, дурака…

Я ещё немного стою на балконе. Если бы я курила, то красиво и загадочно, с горечью коротала время в клубах сигаретного дыма.

Снова стою одна,

Снова курю, мама, снова…

А вокруг — тишина,

Взятая за основу.

Е. Ваенга

Но я не курю, потому варюсь в своих мыслях, как в густом сиропе.

Мне звонит муж.

Немного поколебавшись, я отвечаю.

— Ты как? — спрашивает Ваня.

— Я?

— Да, ты.

— Все хорошо.

— А чё голос странный?

— Так, просто. С зятем поговорила.

— Чё этот индюк тебе такого мог наговорить, что ты плакала?! — мгновенно заводится. — Щас я ему позвоню и хуев в уши натолкаю о том, как нужно тещу уважать!

— Боже, прекрати, Вань. Ну, вот что ты, а? Совсем берегов не видишь. Как пороховая бочка, честное слово, — вытираю слёзы. — Зачем позвонил?

— Не знаю, — признается. — Так просто. Чувствую, надо тебе позвонить прямо сейчас. И ты плачешь. Значит, не зря. Понимаешь?

— Что?

— Я тебя чувствую, — говорит и замолкает.

Мы немного молчим, переживая бурю. Что сказать, я тоже чувствую, как мужа разносит эмоциями, раскатывает в тонкий-тонкий блинчик…

— У них все будет хорошо, Вань. Я очень на это надеюсь. Неплохие же они ребята, да? И Марина — тоже.… Я верю, что наша девочка к нам вернется, а не вот эта эгоистичная стерва, которая лучше всех всё знает и советует идти по головам.

— Так и будет, Наташ. А у нас? У нас тоже всё будет хорошо?

— Обязательно, Вань.

Я не спешу его расстраивать, что у фразы «все будет хорошо» не подразумевается контекст, что мы будем вместе.

Но об этом я ему не говорю сейчас, потому что нельзя расстраивать воина перед битвой.

Иван, пусть и не на войну отправляется, но очень рискует, вызвав на себя гнев и пристальное внимание опасного человека.

***

После этого я отправилась пожить к Юльке, с ночевкой. Рассказала ей о перипетиях судьбы-злодейки. Подруга только ахала и охала, прижимая ладони к щекам.

— Тот шикарный мэн из клуба «Мокрые kiss’ки» сохнет по тебе со школьной скамьи? Обалдеть! Это было бы романтично, если бы не опасность. Сделаешь ты что-нибудь не так или не ответишь ему взаимностью, тебе конец, Наташ.

— Понимаю. Поэтому…

— Ванька твой… Тоже дурак, куда лезет! — подруга помолчала. — Нет, блин, вы двое! Вы, оба! Куда лезете, вашу мать?! — разбушевалась. — У вас, что, в полтинник адреналин в заднице полыхает! Устроили… игры в шпионов… А если что-то пойдет не так? Это дело надо передать в руки правосудия, и точка! Не рисковать… Я, конечно, понимаю, что твой муж — кобель и заслуживает наказания, но… не смерти же!

— Я? Что я… Я ничего, он сам… — мямлю я, переживая всем сердцем.

— Господи, — Юля бьет себя по лбу рукой. — Вы даже развестись по-человечески не можете! Как все остальные люди… Побили посуду, потаскали друг друга за волосы, обозвали и разбежались, копя обиды… Все! Так поступают нормальные люди, а вы…

***

Запала подруги хватает на несколько часов. Потом она замолкает, выдохнувшись.

— Ладно, чего на тебя орать? Ты же себе на уме, Наташ. И Ванька твой… Два сапога пара. Пусть все сложится как нельзя лучше. Но тебе всё-таки, реально, лучше уехать и не быть одной. Мало ли что.…

Я засыпаю лишь под утро.

Ворочаюсь без сна, хватаясь за сердце.

Мало ли что…

Эта фраза не выходит из головы.

Потом, когда всё-таки удается сомкнуть глаза, в начале пятого утра раздается звонок.

— Ты только не переживай, Наталья… — начинает Вольдемар.

И я понимаю, что переживать, ой как стоит… .

Наталья

— Что стряслось?

— Знаешь, я думаю.… Кхм… Бывает. И все это могут быть только временные неполадки…

— Вова! Что ты мямлишь, как будто каша во рту! Проглоти слюну и говори четко! — требую я строгим тоном вредной училки.

И это срабатывает. Всегда срабатывало на мальчишках, неважно, сколько им лет. От пятнадцати до семнадцати или немного за пятьдесят.

— Мы его потеряли.

— Каааак?

Из моих легких выбивает воздух.

Вскочив, я оседаю обратно.

— Как он.… умер? Я должна знать, — говорю тихо.

— Типун тебе на язык, Наташа! Он не умер. Наверное.

— Что?! Твою мать, Вова.…

— Мы потеряли с ним связь. Вот уже больше часа ничего, и точка стоит на месте. Проверили… Там нет никого. Отслеживающее устройство выбросил. Сам или.… Сорвали. Не знаю, в общем.

Вот же, а!

Кажется, мы полезли в это зря…

Внезапно мне приходит в голову мысль: Иван мог нарочно избавиться от слежки, чтобы самому тихо и без следа избавиться от Полянского, потому что он опасен.

— Ооооо, зачем мы в это полезли! — причитаю я, тихо раскачиваясь на кровати. — Ну, посадили бы этого мужика за махинации, да? Посадили бы, Вов?

— Ну…. Срок бы дали, но такие расследования ведутся долго. Пока он в следственном изоляторе прохлаждался бы, и это время, и время суда засчитали бы в срок. Иногда и условкой отделываются. Наворуются миллиардами, а в итоге — хлоп и общественные работы! Увы, но над судом я не властен. Так что… Риск оправдан.

— Нет! Нет… Никакая справедливость, ничто не оправдывает риск потерять любимого! — возражаю.

— Эх, всё-таки любимого? — интересуется Вольдемар. — А как же развод?

— Развод любви не помеха.

— Это как?!

— Это так.… Когда вместе быть уже нельзя и порознь тоже не очень получается.

— Эх. Ты прям как будто про меня и мою выдру сказала. Вроде много лет назад развелись, а у меня до сих пор всё живо. Так, как будто это было вчера. Блять, аж вернуть эту сучку захотелось и выдрать хорошенько, как она любит.

— Без подробностей, Вова. Ищи моего мужа! Верни мне его или я сама тебя закопаю!

***

Фёдор

— Ты какой-то молчаливый! — хмыкаю, разглядывая связанного мужа Натальи. — Ах да, у тебя же кляп. Сорри. Поболтаем?