Чтение онлайн

И я знаю, что никогда не пожалею об этой ночи, и запомню ее навсегда.

Он другой и я с ним совсем другая. Иные поцелуи, смелые прикосновения и ласки, нежные слова и стоны, вкус кожи и запах, ритм. С ним все в тысячу раз острее и невероятнее, когда нарушаются запреты, падают преграды, а душа и тело жаждут одного - соединиться в нашем безумном и страстном танго, танце льда и пламени.

Звучит последний аккорд, и мы счастливые и обессиленные падаем в объятия друг друга. Тимур, как сытый кот, добившийся своего, притягивает меня к себе, и вот моя голова уже лежит на его плече, рука - на груди, а ногу он сам забросил на свое бедро. Обычный Тимур, привыкший все контролировать. Рядом с ним я чувствую себя беспомощной девчонкой, которую нужно учить и направлять. Тим гладит меня по волосам, а я поднимаю голову и смотрю на него, чтобы запомнить этот момент и этого мужчину. Волевой подбородок, щетина, пульсирующая вена на шее, к которой так и хочется припасть губами…что я и делаю.

– Неужели не устала?
– довольно улыбается.

– Просто сиюминутный порыв, - пробегаюсь пальчиками по его горлу, задеваю кадык.

– Ты знаешь, что инициатива наказуема?
– звучит, как угроза.

– Так накажи меня, - шепчу я, не узнавая ни себя, ни собственного голоса. Где та примерная, скромная Диана?

Одним резким движением, он переворачивается и нависает надо мной. Я смеюсь, обнимаю его за шею и смотрю прямо в глаза, в которых помимо желания и страсти плещется что-то еще, о чем я даже думать боюсь.

– Сама напросилась, - рычит Тимур и впивается в опухшие от поцелуев губы.

Он снова рвется в бой, увлекая меня за собой. А в мыслях моих только несколько слов: “Мой мужчина”. Как же здорово это звучит!

***

– Ну а теперь, рассказывай. Почему говорил, что не умеешь танцевать. Соврал?- начинаю допрос, сев за стол на кухне.

Никогда не любила надевать мужские вещи, но сейчас пришлось. Тимур выдал мне свою футболку, которая хотя бы прикрывает мои прелести, а то было бы совсем стыдно.

Я похозяйничала у Тима и переложила еду из ресторана в тарелки, которых у него не так уже много. И вообще в квартире все так стерильно чисто, что даже немного страшно. В холостяцкой берлоге минимум мебели и вещей, в ванной (а я уже проверила) только один шампунь, гель для душа, зубная паста и щетка. Ни намека на женские штучки, которые могла случайно оставить какая-нибудь особа.

И только две семейные фотографии на стеллаже с книгами говорят о том, что хозяин квартиры очень трепетно относится к родным. На одной из них улыбались четверо: Тимур, Лина и видимо, их родители. На другой - Тим и Лина, только моложе обнимали седую женщину. Наверное, это их бабушка, потому что внешность у нее такая же яркая, как у брата и сестры. Стало интересно, кто же она по национальности.

– Не соврал, - признается Тимур, разрезая ножом мясо.
– Пришлось брать ускоренный шестидневный курс у сестры. Я думал, она меня убьет.

– Почему?
– улыбаюсь я.

Значит, ради меня он переступил через себя и попробовал научиться танцевать.

– Потому что я ужасный ученик и танцор. Она мне про какие-то шаги и развороты, а я вообще не соображаю, куда идти и что делать. Я выехал только по чистой случайности.

– Это же просто, - хохочу, прикрыв рот ладошкой.

– Это для тебя просто, - усмехается мужчина.
– А я всю неделю как на каторгу ходил. Она меня била.

– Нееет!
– притворно ужасаюсь.
– Она же такая милая.

– Кто милая? Лина? Пфф, она деспот в юбке. Вся в бабку.

– Кстати, все хотела спросить, а кто вы по национальности? У вас такая интересная внешность, что я не могу понять.

– Смесь бульдога с носорогом, - смеется Тим.

– Я серьезно! Ну расскажи.

– По папе мы казахи, по маме наполовину русские, наполовину испанцы.

– Как это?
– я замерла с вилкой у рта.
– Откуда у нас испанцы?

– Из Испании, - ехидно усмехнувшись, он взял стакан воды и сделал несколько глотков.

– Ну? А дальше?

– Мою бабушку, Клара Диас эвакуировали в СССР во время гражданской войны в Испании в 37-м. Ее семья жила в Астурии. Родители были республиканцами и воевали со сторонниками Франко. Когда бабушку вывезли, ей было семь. Она попала в детский дом в Подмосковье, потом во время войны их эвакуировали на Кавказ. После победы она окончила школу и поступила в медицинский, на педиатра. По распределению попала в Алма-Ату. Пошла однажды в Парк Горького и там встретила деда. Он в нее влюбился с первого взгляда, на каруселях и на лодочке катал. Потом они поженились и родилась сначала моя мама Бэлла, а потом тетя Мария.

– Как романтично, - восторженно вздыхаю я, прижимая ладони к щекам.
– А дедушкина семья как отнеслась к испанской невестке?

– Дед детдомовский.

– Ой, извини.

– У них с бабушкой много общего. Оказалось, что ее родители погибли на войне. А других родственников она не помнила. Поэтому осталась здесь. Она очень любила город.

– Я видела фотографию. Она такая красивая, и вы на нее похожи. А Лина - это полное имя?

– Полное имя Аделина. Бабушка назвала.

– А вы говорите по испански?

– Лина отлично говорит, а я так, средне. Помню, бабушка пела нам испанские песни.

– Интересная у вас семья.

– Хочу вас познакомить, - непринужденно произнес он, а я застыла.
– Не бойся. Они не кусаются.
– Нет, просто…ты не торопишься? Мы только начали встречаться.

– Хорошо, -кивнул Тимур, - тогда сначала наладим контакт с Айдаром, потом с родителями. Устроит такой вариант?

– Да, - соглашаюсь, хотя и боюсь этого словосочетания “наладить контакт”. Кстати, ему понравились твои подарки, но их слишком много. Потом подумает, что ты его подкупаешь.

– Окей, а что тогда делать?

– Нуу, можно сходить на футбол или скалодром, - осекаюсь, потому что в эти места сын ходил с отцом.
– Или в кино. Да, можно просто в кино.

– А машины он любит?

– Любит.

– Тогда я что-нибудь придумаю.

Смотрю на него и не могу поверить в то, что все это Тимур делает ради меня. Ведь он не обязан. Но черт возьми, как приятно чувствовать себя женщиной, у которой есть крепкое мужское плечо. Я столько лет вдохновляла, восхваляла и толкала вперед своего мужа, что сама потерялась. Мне не нужна была опора, я сама была ею.

После ужина собираю со стола тарелки и приборы, и под пристальным взглядом Тимура несу их в раковину. Возвращаюсь за стаканами, но мой мужчина внезапно хватает меня за талию и сажает к себе на колени.

– Ай! Вообще-то мне надо помыть посуду.

– Она подождет.

Тимур оставляет короткий поцелуй на виске и переходит к шее, а мне и щекотно, и волнительно, и приятно, и невыносимо сладко. Его смелость и нежность разгоняют по телу желание - такое сильное и будоражащее, что я боюсь утонуть в собственной слабости.