Чтение онлайн

Идея со сменой имени пришла тоже спонтанно. Наташа — это имя ласкает слух. Мне хочется называть так мою жену, тогда я ощущаю гармонию внутри себя. А Анфисе надо избавиться от прошлого. Мне показалось, что это идеальный вариант для нас.

Жена согласилась. Она в принципе во всем со мной соглашалась. Мы не ссорились, жили мирно и дружно.

Только после свадьбы я стал ее первым мужчиной. Тут, меня постигло разочарование. До, умений Наты, моей жене было ооочень далеко. Она была замкнутой, не раскрепощенной, и в принципе не знала, что и как делать.

Ничего, научу. Так решил я тогда. И учил, воскрешая в памяти образы, которые до сих пор будоражили кровь. И это тоже работало, я был в постели с женой, а перед глазами было все то, что было в прошлом с Натой.

Я стал называть жену волчицей. Хоть на нее она ни капли не походила. Но я надеялся, что так Анфиса хоть немного отрастит коготки. Мне порой не хватало в ее характере огня, и даже стервозности. Да, хотелось тех эмоций из прошлого.

Одновременно с этим я продолжал выжигать у себя в голове Нату. Настраивался, что моя жена почти Ната, но улучшенная версия. Она никогда не предаст, она меня любит, и я могу ей доверять.

Я даже возобновил работу с психологами. Они бесили меня тем, что осуждали то, что я подстраиваю жену под образ бывшей. Я спорил. Ругался. В итоге искал другого мозгоправа. Искал, потому как хотел освобождения. Я реально мечтал, чтобы из нашего брака исчезли тени прошлого.

Но было то, что меня категорически не устраивало — нос. У жены он был больше, длиннее, и это портило ее красоту. Потому я стал настраивать ее на операцию. С ее волосами я давно разобрался. Перекрасить ее темно-русые волосы в блонд, не составило труда. С носом было сложнее, но все равно вышло.

И теперь, когда я смотрел на нее, мое сердце ликовало. Еще бы характер все же подкорректировать… Но жена тут не поддавалась, она продолжала быть слишком мягкой. Это хорошо, конечно, когда на тебя смотрят с обожанием. Как на единственного важного человека во всем мире. Но так хотелось, чтобы она отжигала, горела ярким пламенем потрясающих эмоций.

Хотя и положительная динамика все же была. Моя жена за эти годы отошла от ужасов. Расцвела, похорошела. Она тоже работала с психологами.

В какой-то момент, прошлое снова стало меня одолевать, Ната стояла перед глазами, насмехалась и говорила, что я больше ей не нужен. Это стало пугать, и я решил, что нам необходим ребеночек, так мы с женой станем ближе.

Сработало. Я пылинки с нее сдувал. Беременность проходила тяжело, я был рядом, переживал, исполнял любые капризы. И призрак отступил. Только я подумал, что до моей свободы осталось не так много времени, как Ната появилась, уничтожив то, над чем я работал столько лет.

Нельзя ей позволить снова отравить меня. Я обязан выстоять.

Вскакиваю с постели. Быстро одеваюсь, по дороге заезжаю в цветочный, покупаю самый большой букет. Еще всяких вкусняшек, что так любит моя жена. Я обязан быть с ней. Уничтожить все ее тревоги. Она мать моего сына.

Вначале узнаю у врача, как состояние моей жены. Потом сразу к ней в палату. Я просил сестру ее поддержать. Так что, надеюсь, она сейчас спокойней.

— Привет, моя хорошая! — выставляю перед собой букет. — Можешь не переживать, я во всем разобрался. Я всецело твой!

Макс стоит в дверях с букетом. И мое сердце ускоряет бег. Невольно любуюсь им. Я уже соскучилась. Всегда так. Пока он на работе я скучаю, жду его и мечтаю, как мы проведем вечер.

Моя любовь к нему безгранична. И теперь, когда бывшая вернулась, когда всплыло такое, я как на иголках.

Агата немного меня успокоила. Все доказывала, что ее брат на измену не способен. Так хочется ей верить. Хоть тут же вспоминается его взгляд на бывшую. Острый, горячий, безумный, на меня так он не смотрел.

Но я не могу рвать все. Макс меня спас. Он стал моим ориентиром в жизни. Он показал мне, что такое счастье. Он возродил меня. Он столько для меня сделал.

— Как ты разобрался? — спрашиваю насторожено.

— Я выгнал ее. Выкинул ее шмотки, которые она успела притащить, пока меня не было. И ее за порог выставил. Я оплачу ей ее долю в квартире. Если упрется рогом, продадим. Не важно, — подходит ко мне, наклоняется и целует в губы. — Главное — мы вместе. Совьем себе еще лучшее гнездышко. Сделаешь все в новой квартире, как захочешь.

Покрывает мое лицо поцелуями. Нежными. Горячими. Трепетными. Мое сердце тянется к нему. Из глаз слезы бегут.

Неужели… неужели он все же решил оставить ее в прошлом.

— Максим, я хочу откровенности и честности. Ты же… — с большим трудом, но отстраняю его от себя. Нельзя показывать, как таю от его прикосновений. — Делал из меня ее копию.

Он тяжело вздыхает. Суетится. Ищет место для букета. Расставляет принесенные продукты.

— Возможно, где-то так. Но я не осознавал. Ната в прошлом сильно меня задела. И были чувства, не скрываю. Но я оставил все там. Сейчас, когда ее увидел окончательно все понял. Прости меня, Анфиса, — медленно произносит мое имя. — Я заставил тебя переживать. Ты усомнилась во мне, в наших чувствах. Это неправильно. Мое прошлое не должно отравлять настоящее. А я не хочу быть источником твоих переживаний. Я все заглажу. Обещаю. Ты только прекрати нервничать.

Он смотрит на меня так искренне. С нежностью и сожалением во взгляде. Такой родной. Мой.

Неужели мой?

Сомнения грызут в середине. Невозможно, все вот так просто выкинуть из головы. Но и прогнать его не могу.

— Посмотрю на твое поведение. Она же… она не исчезнет просто так. Она еще появится, — озвучиваю очевидный факт.

Я ее видела. Она не из тех, кто сдается и уходит после первой неудачи. К сожалению, моя уверенность в муже очень пошатнулась. Она больше не железобетонная. Я не ощущаю себя в безопасности. А ведь именно он мне ее дарил.

После того, как спас меня, именно ему я поверила. Открылась. Отдала всю себя. И сейчас я ношу нашего сыночка. А если эта Ната решит навредить ребенку? Сможет ли Макс защитить?

Уверенности нет. Хоть и очень хочется верить в лучшее.

Он дергается, как от удара. Потом самоуверенно хмыкает.

— И что? Что она нам может сделать. У нас семья. У нас доверие.

— Доверие мое ты пошатнул. Думаешь, я так просто могу забыть, что ты творил?

— Я все исправлю! Я заглажу свою вину! Обещаю, — берет меня за руку и целует каждый палец.