Чтение онлайн

— Мы видео смотрели, вот, — кто-то из девчонок за дверью протягивает телефон с записью.

Вижу встревоженный вид врача.

— Девочки, ну-ка все сплетни убрали. Вы же будущие матери, а хуже, чем бабки базарные, — понимаю, что она нервничает из-за меня, а досталось всем. — Увижу, что кучкуетесь, всех в родзал отправлю!

Захлопывает дверь.

Берет меня за руку.

— Альбин, сейчас главное — ребенок. Знаю, как тяжело, больно тебе сейчас, отключай, спускай, контейнируй, хочешь, психолога позову, у нас в послеродовом есть. Нам нужен еще один денек.

Когда я только забеременела и выбирала консультацию, смотрела отзывы роддомов, мне казалось, что в государственном работают только мегеры. А сейчас вижу, как оно изнутри, сколько тепла и сострадания дают эти женщины.

— Давление только вверх растет. Можем, на КТГ ее теперь сутки наблюдать? Не держит она норму, — медсестра оголяет мой живот. Снова смотрю на окровавленную футболку.

В голове стучит: «Демид, даже находясь далеко, можешь накосячить так, чтобы мне было больно».

От лекарств чувствую себя заторможенной. Рассматриваю свет ламп на потолке.

Слушаю разговоры краем уха.

— Свет, на риск идем. Давление не падает. Зову анестезиолога? — голос старшей медсестры.

В таком состоянии не могу понять, что хотят, что это за специалист.

— Да, разворачиваем операционную.

Егор

Кто звонит в такое время? До сна еще далеко, но приличные люди в такое время уже ждут до утра. Или что-то случилось? И телефон лежит на письменном столе, вставать лень. Звонок прерывается и начинает трезвонить заново.

Если там что-то не срочно, обложу матом, кто бы ни был на другом конце трубки.

«Света».

Сердце падает вниз.

— Что-то с Альбиной? Света, что случилось? — чувствую, как повышается пульс.

— Да. Через десять минут будем проводить кесарево сечение. Новости про муженька сильно взволновали ее, и давление стабилизировать не удалось. Идет угроза для плода, мы не можем больше ждать и рисковать. Мы с Альбиной решили, что я позвоню тебе, а ты аккуратно сообщишь родителям, когда будешь рядом. Если что.

Какой к черту «если что»? Чувствую себя растерянным.

— Ты о чем? Есть прямая угроза жизни? — заикаюсь, не могу собрать слова в предложение.

— Егор, нет, но это операция! Все будет хорошо, жди новостей.

Света кладет трубку, а я застываю на месте. Придушу Золотова и его бабень, если с Альбинкой или ребенком что-то случится. От злости трясет все тело. Что сейчас делать? Ехать к Денису Павловичу или оставаться дома?

Обычно меня не так просто выбить из колеи, а сейчас в голове жидкий кисель.

Снова звонит телефон. Что так быстро прошла операция?

Достаю трубку из заднего кармана джинсов.

«Денис Павлович»

— Добрый вечер, — стараюсь унять тремор.

— Егор, можешь считать меня параноиком, но мое сердце не на месте. Антонина спать легла, а я как пришибленный хожу из стороны в сторону. Как думаешь, если я Альбине наберу, будет сильно плохо? Она же, наверное, уже спит? Да и соседка по палате будет недовольна. Они будущие мамки, им скоро о сне только мечтать придется. Пусть сейчас спят, правильно?

Мычу вместо ответов, может, ему так спокойнее будет?

— Может, я приеду? Мы с тобой граммов по пятьдесят настоечки теть Тониной на малинке хапнем. И будем новостей ждать? — мне бы сейчас тоже накатить. Не умею я врать, изловчаться, прямой, как шпала.

— Ну если ничем не занят, то приезжай. Я ж тебе всегда рад. Вот думаю, почему ты не муж моей дочери. Вы ж даже дружить ни разу не пробовали. А надо попробовать. А то подлец этот, будь он неладен, — Денис Павлович переключается на Демида, что для меня огромный плюс.

Иду к машине. Сажусь за руль. А у самого слезы на глазах. Как будто там в роддоме моя жена и моя дочь. Старый стал, сентиментальный. Не могу с первого раза завести машину, руки не чувствуют ключ, так надо менять машину, чтобы с кнопки заводилась, это не дело.

Останавливаюсь на светофоре. Голова сама поворачивается в сторону подъемной машины, рабочие монтируют новый рекламный баннер. В темноте изображение видно плохо, но внутренний голос снова пищит. Включаю аварийку. Не, это как-то по-скотски, паркуюсь недалеко от этого баннера. Подхожу ближе.

Почти на двухметровом полотне красуется рожа Демида. «Демид Золотов — главный трахать нашего города. Он обманул меня. Будь осторожна, следующей можешь быть ты».

Да уж. Эта игра перестает быть веселой. Фотографирую, отправляю виновнику. В ответ прилетает мат. Да и пошел он, своей «кристальной» репутацией портит нам жизнь, кто из партнеров захочет с такой компанией связываться.

По дороге, почти на повороте в поселок круглосуточный цветочный магазин. Останавливаюсь, покупаю букет больших ромашек, теть Тоню поздравлю. Уверен, то все с Альбиной и крошкой будет хорошо.

Подъезжаю к дому. Снова накатывает тревога. Что же Света не звонит, кажется, прошла вечность. Смотрю в трубку и мысленно прошу, чтобы эта гнетущая тишина скорее ушла.

Трубка вибрирует в руках. Сообщение в мессенджер.

С Альбиной все нормально. Малышка родилась в 23.40, 49 см, 2150 гр.

Перечитываю еще раз сообщение. От счастья не могу раздышаться.

Бегу к дому, дергаю калитку, открыта.

Денис Павлович машет из беседки.

— Я ей сообщение написал, а она молчит. Спит, наверное, — голос усталый. Совсем старик себя измотал, пора на пенсию его провожать.

— Привет, дед, — машу рукой.

— При... Как дед?

Впервые вижу, как мужчина в возрасте начинает дрожать. Обнимаемся и вместе рыдаем.

— Света написала. С Алей все хорошо, как сможет, так позвонит. Девочка родилась маленькая, но были бы кости, сам знаешь.

— Фуух, а ты все знал и молчал? — бьет меня в плечо. — Пойду Тоне скажу, а то спит и не знает, что она уже бабка.

Прошла неделя

— Как наш карапузик поживает? — мама пишет каждые десять минут, ждет новых рассказов о Софии.