Развод. Ты пожалеешь
Шрифт:
Чёрт.
Дергаю плечами, заставляя отстраниться.
– Прости меня, я такой баран.
– Да. И вообще… не надо меня трогать. Ты… жениться собрался.
– Маш, давай не будем об этом. Собрался. Ты меня снова таким раком поставила…
– Я? – а вот это уже наглость, Тихонов! – Я раком? Ты нормальный?
– Не нормальный я. Поняла? Совсем с катушек съезжаю. Постоянно думаю о тебе, о нас. Знаю, скажешь сейчас, что нас нет. Ага, как же. Есть мы, понимаешь, Машунь? Есть.
Молчу.
Бывший решил сказать что-то умное в кои-то веки. Надо выслушать.
Нет, вообще он у меня мужик-то не глупый. Совсем. Умный. Прошаренный. Всегда имел своё мнение, часто очень точное и справедливое.
Угораздило его налево сходить. Да еще так, что я узнала!
Кстати, еще о чём стала частенько задумываться – если бы я не узнала, что было бы?
Это вообще отдельная тема. Продолжал бы он трахать свою Катюню? Или совесть бы заела? Или пошёл бы по рукам?
А если бы я узнала, но иначе? Ну, условно говоря, не в лоб? То есть не застала его в момент запихивания члена в чужое тело, а просто… ну, хоть увидела их тайком, или получила фотки? И Стас бы не знал, что я знаю?
Что бы я делала?
Сейчас понимаю, что умнее было бы всё скрыть. И сделать так, чтобы у него в принципе не стоял на других. Включить свою женственность на максимум, заставить вернуться в лоно семьи и быть верным.
Наверное, вот так было бы правильно.
Или нет?
Да кто же теперь скажет-то? Случилось так, как случилось.
История не знает сослагательного наклонения.
– Маш, мы есть, потому что у нас дети. И нам надо думать и о них тоже. Сейчас ты скажешь, что мне надо было думать до того, как я пошёл на лево – да, надо было! Да, я виноват. Я по уши в дерьме, я это признаю. И я не оправдываюсь. Ты имела полное право меня не прощать тогда.
– Тогда?
– И сейчас тоже, Маш. Но, скажи, честно скажи, лучше тебе без меня было всё это время? Разве лучше?
– А если лучше? – мне не нравится то, что он говорит. Не нравится потому, что чёрт возьми он прав.
– Неужели? С кем? С адвокатом? Или одной? Маш…
– Хорошо, не лучше! Признаю! Не лучше! Доволен? Но кто в этом виноват?
– Да я, конечно, - он усмехается горько. – Ты ведь всё равно не признаешь, что ты тоже…
– А если признаю? Допустим? Допустим я тоже, Стас? И что? Что теперь делать?
– Простить? Начать новый этап? Мирный? Общаться нормально? То время, которое у нас еще есть…
– Общаться? – почему-то это слово больше всего бесит, - Ты предлагаешь общаться? После всего? Ты женишься, и мы будем общаться?
– Маш, ну что ты снова в бутылку лезешь, а?
– Я? Опять я виновата, да?
Бесит! Бесит, аж до слез, которые за каким-то хреном прорываются. Чёрт!
– Машка… Ну ты что?
И я снова в стальных тисках. И не вырываюсь.
Пусть целует. Мне нравится.
Закрываю глаза, отдаваясь его горячим губам и рукам.
Понимаю, что если сейчас Стас решит предпринять какие-то более активные действия сопротивляться я не буду. Но, конечно, он ничего не сделает сейчас.
Мы в машине, на парковке у магазина. Стекла чуть тонированные, но это не спасёт если что. Увы.
Продолжаем целоваться, пока я снова не начинаю отстраняться.
– Хорошо же, Маш, а?
– Стас, это ничего не значит. У тебя невеста, а я…
– А ты едешь на обследование, ясно? И точка.
– Боже, какие мы грозные. Прям мамкин доминант! Я могу и отказаться. И вообще, не подпущу тебя к себе.
– Не подпустишь, совсем?
– Совсем, руки убрал, Тихонов!
– Мария, кого ты лечишь? Мокрая вся, потекла…
– И что? Ну, потекла. Может, я на всех теку? Просто давно не было.
– Очень давно, Маш? Может, мы это исправим, а?
Нет, ну не придурок ли? Я ему сказала, что умираю, а он меня в кровать тащит!
Идиот.
Но я бы – да.
– Поехали ко мне, Маш, а? Сейчас?
Глава 38
– Стас, у тебя невеста, возможно, беременная. А я… я вообще-то не в том состоянии, чтобы…
– Прекрасное у тебя состояние. Я же чувствую. Ты хочешь.
– Это физиология. Я объяснила.
– Ты вообще всегда легко загоралась.
Угу, именно, легко. Но только с ним.
С ним загоралась. С другими тухла.
– Стас, дома девочки ждут, я им написала. Поехали.
Он чертыхается, и выезжает с парковки.
Вижу, как дергается челюсть, усмехается вроде, но лицо при этом такое серьёзное.
– Что?
– Блядь, Маша… Это… Просто звучит так. Дома. Девочки.
Ага, нравится, значит, да? Хорошо звучит ему? Так чего же он…
Молчу. Настроение у меня сегодня какое-то. Полный разброд.
Всё смешалось в доме Облонских. И Тихоновых тоже. Как там у Льва Николаевича Толстова, все счастливы одинаково, а несчастны по-своему?
Я бы поспорила. Наоборот, мне кажется. Или, может, за полтораста лет всё изменилось?
Сейчас у каждой семьи своё счастье. А вот несчастье как раз одно на всех.
Измены. Разводы. Ложь.
Мужчины, которые не считают поход «на лево» чем-то из ряда вон выходящим. Как они любят повторять, мол, как в туалет сходил. Просто слил напряжение. Используют женщин, простите, как унитаз. Это нормально?
Удивитесь, но для многих – да.
Ну или говорят они так.
Лично для меня это просто жесть. Не хотела бы я с таким, для которого женщины – слив. Ни любовницей такого быть, ни женой. Ни даже случайной.
Вспоминаю некстати Мирона с курагой. И не могу удержаться. Смеюсь, закрывая лицо ладонями. Боже, как же я низко пала!
Какую дичь творила. Да и творю.
– Тебе смешно?
– Прости, я не о тебе.
– А о ком?
– Просто… я не могу тебе рассказать, прости.
– Маш!
– Ой, ну… Боже… Встречалась с одним, хороший мужик такой, приятный, водил в театры, в рестораны, на выставки.
– И? Секс был? – тон у Стаса такой себе. Ага, неприятно?
Ну, прекрасно!