Чтение онлайн

— Приятного пребывания. И, э-э, надеюсь, вам понравится домик, — отвечаю я, наблюдая за ним, пока он полностью не выходит из здания.

Когда он уходит, я поворачиваюсь и хмуро смотрю на Вулкана, прижимая руку к бедру.

— Что за черт? — спрашиваю я, игриво поглаживая его по морде. — Почему он тебе так нравится, а?

Конечно, моя овчарка не отвечает, но он поворачивает голову, чтобы засунуть мою руку в рот и обслюнявить ее.

К тому времени, как Рэйвен зарегистрировалась, а затем вернулась к бассейну, так и не дождавшись Сэма, мне уже стало скучно. Работа по дому, вероятно, моя наименее любимая часть, и я мало что могу сделать, чтобы она стала интереснее, кроме как прокручивать ленту новостей на телефоне или просматривать раздел социальных сетей, посвященный советам по взаимоотношениям.

Я также начинаю задаваться вопросом, не столкнулась ли Сэм с какой-то проблемой в двести четырнадцатом. Пэт не пришел, что означает, что он тоже может быть там, и я откидываюсь на спинку стула, в сороковой раз бросая взгляд в окно на домик номер шесть, который все еще выглядит точно так же, как и некоторое время назад.

Первое, что делает Вирджил - это спускает свою лодку на воду. Я вышла понаблюдать за процессом, говоря себе, что хочу всего лишь посмотреть, какую лодку он привел на озеро. И он не удивил меня ... совершенно.

Быстроходный катер был блестящим и отливал красным в тусклом свете, его белый салон был безупречно чистым, а серебряные поручни по краям поблескивали. С легкостью, выработанной долгой практикой, мужчина отцепил лодку с прицепа и направил его на свое место, после чего вышел и направился к своему грузовику, чтобы отвезти трейлер туда, где хранились остальные.

По какой-то причине он оглянулся на фасад Дома и, увидев меня там, помахал рукой, заставив меня стиснуть зубы и помахать в ответ, а мои внутренности скрутило от унижения быть пойманной.

Предположительно, он ушел в хижину, но это означало, что я больше не могла его видеть. Технически, единственная дверь в него выходила на мою сторону бухты, но она находилась более чем в сотне ярдов отсюда, и были все шансы, что он зашел туда со своими вещами, вернулся и смылся. Или что он бродил по палаточному лагерю, или плыл на своей лодке.

И я чертовски уверена, что не собираюсь преследовать его, чтобы это выяснить.

Звонит телефон, и я беру трубку, чтобы спокойно ответить:

— Кемпинг Оук-Крест, чем я могу вам помочь?

Но ответа не последовало. Я моргаю, смотрю в потолок и жду несколько секунд, пока линия освободится, на случай, если человек едет где-нибудь поблизости. Обслуживание здесь отстой, и подобные вещи - обычное дело, особенно если кто-то приезжает на машине и ему нужно связаться с нами.

— Алло? — пытаюсь я снова через несколько мгновений.

Но ответа по-прежнему нет.

— Я думаю, у нас плохая связь, — продолжаю я, прислоняясь бедром к стойке и глядя в стену, положив одну руку на живот. — Может быть, вы попробуете перезвонить мне...

Тихий выдох достигает моих ушей, почти слишком тихий, чтобы я могла расслышать. Что-то меняется на заднем плане, и я замираю.

Что, за чертовщина?

— Алло? — я пытаюсь снова, на этот раз мои слова менее дружелюбны и более холодны.

На экране телефона высвечивается неизвестный номер, но это не редкость, когда люди звонят с частной линии.

— Вы меня слышите? – пока я говорю, линия обрывается, и я снова убираю трубку, чтобы уставиться на телефон в абсолютном замешательстве. — Хорошо. Это было действительно чертовски странно, да, ребята?

Две собаки поднимают глаза от кровати, на которой они дремлют, и Аргус бьет хвостом в ответ на мои слова.

Телефон звонит снова, заставляя меня слегка подпрыгнуть, когда экран загорается над моими пальцами. Я проверяю еще раз, и когда вижу, что на экране высвечивается неизвестный абонент, я искренне подумываю не отвечать на звонок.

Но я явно любитель наказаний, поэтому вздыхаю и нажимаю зеленую кнопку, прежде чем поднести трубку к уху:

— Алло? Спасибо, что позвонили в кемпинг Оук-Крест. Чем я могу вам помочь?

Я полностью ожидаю очередного отсутствия ответа.

Я не ожидаю услышать хриплый мужской голос курильщика, который с некоторым удивлением произносит:

— Слоан?

Я сжимаю телефон так крепко, что пластик скрипит. Я знаю этого неизвестного абонента, и я ненавижу этот факт всеми фибрами своего существа.

— Откуда у тебя этот номер? — спрашиваю я онемевшими губами.

— Слоан, я пытался дозвониться тебе несколько недель. Кейт говорит, что у тебя заблокирован мой номер, как и у твоей мамы, так что вместо этого мне пришлось придумать, как связаться с тобой таким образом. Не мог поверить, что ты работаешь в кемпинге, — мужчина печально усмехается. – Тебе никогда особо не нравилось бывать на свежем воздухе...

— Тетя Кейт сказала тебе, где я работаю?

Требуется мгновение, чтобы осознать, что моя мама, вероятно, мимоходом рассказала об этом своей бывшей невестке, и когда мой отчим вышел из тюрьмы в прошлом месяце, моя тетя, вероятно, побежала передать своему брату все, о чем он спрашивал, когда звонил.

Какая сука.

— Конечно, она это сделала. Мы семья, и я пытался поговорить с тобой...

— Я не хочу говорить с тобой!

Гнев в моем голосе удивляет меня, как и холодная ненависть, которая ползет по моим пальцам и змеится по венам. Аргус мгновенно вскакивает с кровати, кладет лапу мне на ногу, скулит и засовывает нос под мою руку, зажатую в толстовке.

— Я понимаю, что ты расстроена. Но, пожалуйста, я действительно хочу поговорить. Сейчас все по-другому. Тюремные врачи...

— Нет, — произношу я твердо, насколько это возможно. — Я не хочу с тобой разговаривать.

Шрам над моей грудиной, кажется, горит, хотя он давно зажил.

— Никогда больше не звони по этому номеру. И не пытайся связаться со мной никогда снова. Мы с мамой покончили с тобой, Энтони.

Хотя когда-то, очень давно, я называла его папой, те времена давно прошли. Они испортились с тех пор, как он накурился, похитил меня и чуть не убил.