Чтение онлайн

— Похоже, вы заберете нас всяко, хотим мы этого или нет, — проговорил он.

Сидевший на постели развел руками и коварно улыбнулся:

— Ты понимаешь, чужеземец, что твои товарищи в любом случае сочтут тебя дезертиром?

Капитан выразился недвусмысленно: им следует до самого конца притворяться алчными наемниками. Калли прищурился.

— Намекаете, что денег-то и нет? — спросил он, держа руку на рукояти кинжала.

Амбалы в накидках устремились к нему, поднимая дубинки.

— О деньгах потолкуем позже, — сказал мужчина. — Это не мне решать.

— Мне не нравится такой расклад, — отозвался Бент.

До сих пор он стоял на пороге пригнувшись, ограниченный собственными габаритами и теснотой каморки. Сейчас он выпрямился. Меч полностью не обнажил и предпочел врезать навершием по зубам ближайшему бугаю, который имел глупость его игнорировать. Тот согнулся пополам, выплевывая зубы, и Бент на одном дыхании сломал ему нос и заехал коленом в пах, тогда как Калли выхватил кинжал правой рукой и перебросил его в левую, сбив противника с толку. Тот блокировал пустую правую и получил в глаз с левой. Он рухнул замертво. Противник Бента повалился, хрипя, и разинул рот в намерении закричать.

Калли посмотрел на Бента:

— Полюбуйся, что ты натворил.

Бент наступил лежащему на горло.

Человек на постели стал белее полотна.

— Не прикасайтесь ко мне, — сказал он. — Мои люди повсюду.

Калли встряхнул головой:

— Так что — денег нет?

Тот закусил губу.

— Я тебя выпотрошу, если заорешь, — пообещал Бент и притворил дверь. Калли же он сказал: — Там двадцать человек. Не думаю, что они собираются вступать в переговоры.

— Мать-перемать, — качнул головой Калли и обратился к нанимателю: — Ты думал, мы не справимся с двумя жирными ушлепками? — Он пришел в раздражение. — Ну и вот, теперь ты с нами наедине. План-то, оказывается, дрянной?

— Да он им не начальник, — сказал Бент. — Посмотри на него.

Незнакомец был в полном ужасе.

Калли потянулся к тяжелым ставням. Бент его придержал.

— Арбалеты, — напомнил он.

— Ох, мать твою, — буркнул Калли. — Во что мы ввязались?

Сэр Алкей проводил у своей матери больше времени, чем с войском, — не по своей воле, а потому, что положение принцессы на троне было более ненадежным, чем думали альбанские наемники, и его мать, леди Мария, усиленно трудилась над тем, чтобы заполнить вакантные придворные должности да наладить в общем и целом машину правосудия и налогообложения. За недолгий срок после возвращения в Ливиаполис сэру Алкею пришлось дважды поспорить с внутренним советом матери, а потом обсудить то же самое на совещании у Красного Рыцаря — герцога Фракейского. Однажды он поймал себя на том, что переменил мнение и кончил тем, что стал отстаивать противоположную точку зрения.

Через восемь дней укрощения тигров Алкей выдохся. Не желая заходить в свои дворцовые покои — там его было слишком легко найти, — он устремился по внешнему двору к атанатским казармам. Состоя в войске, он понимал, сколь символичным для наемников было захватить казармы, где раньше квартировал отборный имперский кавалерийский полк.

Ребенком, когда казармы были заброшены, он играл в них, а отроком поцеловал хорошенькую служанку, взял ее за руку и побежал с ней туда же в благоуханный майский день.

Теперь казармы были вычищены, полны жизни, и он переступил их порог, когда позади него затворились большие ворота внешнего двора.

Плохиш Том сидел за столом дежурного.

— А! Где тебя носило, мать твою за ногу? — проворчал он.

— И вам доброго вечера, сэр Томас, — отозвался мореец.

Том встал:

— Вы дежурите, сэр.

Мореец застонал.

— И завтра, может быть, тоже — просто чтоб научились читать график. Довольны? — Том ухмыльнулся и навис над столом всеми шестью футами и пятью дюймами роста. — Все ваше, мои поздравления.

— О, Том! — проскулил Алкей. — Я выдохся! Целый день возился с бумагами трона! У меня даже нет оружия.

— Тебе, малец, надо побольше упражняться, — усмехнулся сэр Томас. — Давай-ка завтра сразимся.

Алкей выдержал взгляд богатыря и ответил такой же улыбкой.

— Пешими или конными?

— Вот это дело. Давай верхом. Я тебя пощажу и дам поспать после ночной смены. Ступай за доспехами.

Алкей застал своего оруженосца Дмитрия бодрствующим и сумел собраться менее чем за пятнадцать минут. Морейский паренек был само раскаяние.

— Сэр, я везде вас искал, чтобы сказать о дежурстве!

Так Алкей узнал, что императорские слуги вытурили мальчонку из дворца. Он вздохнул, провел костяшками по наручам и побежал обратно в караулку, а Дмитрий последовал за ним с мечом и шлемом.

— Хозяйничай, все твое, — сказал Том. — Длинная Лапища ушел в город — у них с Калли и Бентом увольнение. Остальные в казармах. Капитан — то есть герцог — не хочет, чтобы парни с девчатами шлялись по борделям, пока местные к нам не привыкнут, так что ночь проведешь спокойно. Впрочем, капи... герцог приказал караулу держать лошадей заседланными и быть наготове. Можешь и сам о том же распорядиться. — Он коварно улыбнулся. — Может, и не такая спокойная будет ночка, а?

Том хлопнул Алкея по плечу и удалился, звучно щелкая саботонами по каменному полу. Алкей откинулся в кресле, дыша тяжело и проклиная свое невезение. Он махнул Дмитрию, чтобы тот занялся лошадью, и юноша вышел в холодную ночь. Алкей развалился поудобнее, кресло было достаточно велико для человека в полном доспехе. Веки отяжелели, и он выругался.

«Заснуть на дежурстве — последнее, что мне нужно».

Обремененный наручами, он налил себе немного пряного сидра, который грелся на огне, выпил и почувствовал себя лучше.

За другим столом сидел и что-то неистово строчил Безголовый. Алкей подался к нему и обнаружил, что тот переписывает из тетради стихотворение на низкой архаике.

Поскольку Алкей любил поэзию, он начал следить.

— Не мешаю? — спросил Безголовый. — Не люблю, когда смотрят.

Алкей поднялся и извинился. Со двора доносились шум и гам.

— Хорошая вещь. Откуда она?

Безголовый поднял глаза.

— Без понятия. Сэр Майкл дал, чтобы переписал. — Он растер правую кисть. — Учит меня читать и писать.

Алкей, считавший грамотность делом само собой разумеющимся, помедлил и мысленно перестроился.

— А, нижайше прошу прощения! Я не смотрел, как ты пишешь, я читал стихотворение.

— Наверное, оно и есть! — рассмеялся Безголовый. — Мне его не прочесть, я просто копирую буквы. — Он откинулся на спинку. — А руку сводит хуже, чем от меча. Но мне нравится учиться, я хочу написать книгу.

Алкей подумал, что надо бы дежурить почаще. Он встречал мало людей, столь не похожих на книжников, как Безголовый.