Чтение онлайн

расслабленной, и снова принялась есть маленькими кусочками.

— Какое твоё любимое блюдо по утрам? — вдруг спросил Даниэль.

— Блины с кленовым сиропом.

Он пообещал ей больше удовольствия, и они провели остаток времени, экспериментируя с тем, сколько могут выдержать. Весь день они не выходили из спальни, наслаждаясь прохладой пола и испытывая на прочность стол из тикового дерева, который

угрожающе скрипел под ударами бёдер Даниэля. В конце концов оба решили, что лучшим

местом для секса была большая ванна, где Лорен впервые попробовала его оседлать.

В шесть часов вечера за ней приехал лимузин, чтобы отвезти в аэропорт, — это

означало окончание их торговых отношений. И всё же, за эти два дня Даниэль испытал

гораздо больше эмоций, чем холодность и лицемерие, сопровождавшие подобного рода

отношения; отпустить Лорен стало труднее, чем он ожидал.

Когда девушка вышла из комнаты, она была в простой футболке и старых джинсах, в

которых приехала. Она пришла к нему как девственница, и уходила новой женщиной в

прежней одежде. Снаружи Лорен была такой же, как и раньше, только Даниэль знал, как она

преобразилась за эти выходные.

Он заметил, что она не поднимает глаза, заметил в них подозрительный блеск и

почувствовал тяжесть в груди при мысли о том, что никогда больше её не увидит. Он засунул

руки в карманы, повернулся к далекому морю и высоким морским скалам, возникающим из

воды словно золотые гиганты: лучше наблюдать за панорамой, чем поддаваться искушению

умолять её остаться.

На прощание Джей Кей надел свою самую отрешённую маску.

— Счастливого пути, Лорен.

Она тихо кивнула и ответила, высоко подняв голову, хотя уголки рта дрожали.

— Даниэль, спасибо за всё. Я никогда тебя не забуду.

Потом она пошла быстрым шагом, насколько позволяло ей колено. Теперь, когда

Лорен больше на него не смотрела, Даниэль позволил себе наблюдать за ней, не скрывая

своих эмоций. Его грудь сжимала тоска с тех пор, как он увидел, как она одевается. Он

проклинал её хрупкое колено и тех, кто причинил ей боль, потому что был уверен, — этот

ущерб нанесён кем-то, а не несчастным случаем.

Лорен села в лимузин, шофер закрыл дверь, и вскоре машина удалилась от него, унося

с собой самую красивую иллюзию.

Глава 16

Всё ей казалось бесцветным, маленьким, вызывающим клаустрофобию. Начиная от

огромного аэропорта до автомагистралей с интенсивным движением, роскошными

автомобилями, и заканчивая её безымянным районом на отшибе (убежище рабочих, которые

зарабатывали в индустрии развлечений, на первый взгляд, более или менее мизерные

средства к существованию).

Лорен укрылась за молчанием, обменявшись только кивками с экипажем самолёта и

водителем лимузина. Даже если в её жизни больше не произойдёт ничего примечательного, благодаря этим чудесным и невероятным выходным, у неё будет о чём думать и вспоминать

до самой смерти.

Когда она оказалась перед дверью в маленькую квартиру и уже приготовилась

вставить ключи в замок, Лорен задалась вопросом: не вообразила ли она всё? И то что

помнила, — не стало ли это лишь результатом больной фантазии или запретным сном

отчаявшейся девушки? Какие доказательства она имела на самом деле, что прожила всё в

реальности?

Ей ответил укол в животе. Сокращение в наиболее интимной части напомнило о боли

и удовольствии, подтверждая, что необратимый предел преодолен. Невинность была

потеряна так же, как разрушилась и эмоциональная отрешенность, которая годами защищала

её от любого человеческого контакта. Лорен больше не была девственницей, и проблема

заключалась в том, какой она стала уязвимой.

Её эмоции, на протяжении многих лет задушенные чувством долга и страхом

близости, теперь стали безудержными, и погрузили Лорен в никогда не испытываемые

ощущения и надежды, от которых она не была способна себя защитить.

«Я буду страдать, — думала она — так, как никогда раньше. Но справлюсь и с этим.

Ведь всё красивое имеет свою цену. Я обладала многим, теперь просто должна заплатить».

Лорен собралась и вошла в дом. Её приветствовал живописный беспорядок, запах

Кларка, предметы, которые всегда сопровождали её в повседневной рутине. Она прошла на

кухню и приготовила чашку кофе. Лорен сознательно оживляла все самые острые и

вызывающие беспокойство мысли. Часы посещения больницы, сколько осталось дней до

выписки Кларка, потеря работы в закусочной, хроническая нехватка денег, странные

отношения, сложившиеся между братом и Аидой.

В воображении, Лорен окружила себя более мрачными сценариями, чтобы удалить

(насколько это возможно), золотое оцепенение, которое продолжало окутывать её, оставляя в

странном состоянии опьяняющего блаженства, словно в объятиях Даниэля.

Жизнь должна как можно быстрее возвратиться на обычные рельсы, — решила она, потягивая горькую и обжигающую жидкость. Все события прошлого месяца необходимо

убрать в ящик воспоминаний, и вытаскивать их на свет по возможности реже. Любая

фантазия, что Даниэль решит искать её, должна быть обезоружена в зародыше, безжалостно

и без промедления уничтожена, как бред сумасшедшей женщины.

Ничего не изменилось за пределами этих кавычек. Она всегда была Лорен, официантка, хромая, старшая сестра, которая решала проблемы в этой крошечной семье. Она

выиграла в лотерею, брата прооперировали, её счастливая звезда уже совершила чудо. Теперь

настала очередь Лорен вновь закатать рукава.

Мысль о том, что каждый аспект её существования вернётся под свой полный

контроль среди тысячи конкретных дел, что она снова погрузится в работу и скудный

бухгалтерский учет домашних трат, каким-то образом взбодрила Лорен. Сегодня она

собиралась составить компанию Кларку, а с завтрашнего дня вернётся к поиску стабильной

работы. В Лос-Анджелесе точно не было дефицита в рабочих местах посудомоек.