Чтение онлайн

— Не горячись чересчур. Ты доказал нам, что ты хороший матрос, теперь постарайся быть хорошим офицером. Это уже несколько труднее, мне кажется. Нужно много характера, чтобы быть умным, справедливым начальником. Тебе придется держаться с достоинством и приберечь свои мальчишеские выходки для Пломфильда. Отличная школа для тебя. Шалостям конец. Надо думать о чести мундира, — сказала миссис Джо, дотрагиваясь до новых блестящих пуговиц, которыми Эмиль так гордился.

— Постараюсь, тетя. Я чувствую, что пора перестать дурачиться, но вы ведь знаете, что моряк на суше — совсем другое дело, чем моряк на корабле. У меня вчера была длинная беседа с дядей, и я получил предписания, которые уж не забуду так же, как и все, чем я ему обязан. Что же касается вас, то я назову свой корабль в вашу честь и украшу его вашим бюстом. — С этими словами Эмиль крепко обнял и поцеловал свою тетку, чем доставил огромное удовольствие Нату, тихо игравшему в комнате Дейзи.

— Очень благодарна, капитан. Еще одно слово, милый; много говорить мне не нужно, если ты уже побеседовал с моим мужем. Я где-то читала, что в канат британского флота вплетена красная нить, так что, где бы ни нашли такой канат, сейчас же знают, кому он принадлежит. Это вступление к моей маленькой проповеди. Добродетель, то есть честность, мужество, справедливость и все те качества, которые требуются для сильного и смелого характера, должны проходить красной нитью в жизни хорошего человека. Береги эту нить, чтобы она всегда и везде служила твоим отличительным признаком. Тебе предстоит суровая жизнь, и бог знает с какими товарищами столкнет тебя судьба. Но ты можешь остаться джентльменом в настоящем значении этого слова. И что бы ни случилось с тобой, охраняй свою душу от зла, не забывай всех нас и исполняй свой долг до конца.

Эмиль слушал ее без шапки, стоя, с тем серьезным и сосредоточенным видом, с которым он обыкновенно принимал приказания своего начальника.

Когда она замолчала, он ответил коротко, но горячо:

— С божьей помощью все так и будет.

— Теперь я закончила. Я не боюсь за тебя, но никогда не знаешь, когда наступит минута слабости, и зачастую случайно сказанное слово помогает человеку воспрянуть духом. Мне постоянно вспоминается теперь многое из того, что говорила моя покойная мать, и я стараюсь пользоваться ее советами не только для себя, но и для моих мальчиков, — сказала миссис Джо, вставая.

— Я храню все эти сокровища в сердце про черный день. Как часто на вахте мне представлялся старый Плом; я видел вас и дядю, мне слышались ваши разговоры так отчетливо, что мне казалось, будто я нахожусь среди вас. Жизнь на море действительно тяжела, тетя, но она и полезна для человека, который любит ее и имеет такой устойчивый якорь, как я. Не беспокойтесь обо мне и будьте уверены, что я вернусь на будущий год с целым цибиком чая, который придаст вам бодрости и вдохновения по крайней мере на дюжину новых романов. Вы уходите? Ну ладно, я также, но приду сейчас, ведь сегодня последний хороший завтрак дома.

Миссис Джо, смеясь, стала спускаться с лестницы, а Эмиль продолжал вырезать свой вензель, совершенно не подозревая, какие последствия будет иметь для него эта маленькая беседа на крыше.

Поймать Дэна было труднее, и только к вечеру в занятой семье Баэров выдалась спокойная минута. Миссис Джо сидела в кабинете с книгой, когда Дэн заглянул к ней в окно.

— Зайди, отдохни после своей прогулки, ты, наверное, устал, — пригласила она, указывая на широкий диван, служивший на своем веку местом отдохновения для многих непоседливых юношей.

— Я боюсь вам помешать, — ответил Дэн, но по лицу его было видно, что он доволен приглашением.

— Нисколько, я всегда рада поболтать, недаром я женщина, — рассмеялась миссис Джо, а Дэн влез в окно и уселся на диван с блаженным видом усталого человека.

— Последний день, а мне почему-то не хочется ехать. Бывало, раньше, после короткого отдыха, я жду не дождусь минуты отъезда, а теперь нет. Странно! Не правда ли? — спросил Дэн, выбирая траву и листья из волос и бороды. Он долго лежал на траве в эту тихую летнюю ночь и многое передумал за это время.

— Нисколько, ты наконец немного приручился. Это хороший признак, которому я от души рада, — быстро ответила миссис Джо. — Тебе надоели твои странствия, и душа твоя ищет перемены. Надеюсь, что фермерство удовлетворит тебя, хотя план насчет индейцев мне нравится больше. Гораздо приятнее работать для других, чем только для себя.

— Конечно, — согласился Дэн с готовностью. — Мне хочется основаться где-нибудь и иметь вокруг себя близких и дорогих мне людей. Должно быть, я просто пресытился собственным обществом и ищу чего-нибудь лучшего. Я грубое, невежественное животное, и мне кажется иногда, что я много потерял, шляясь по свету, вместо того чтобы заниматься своим образованием, как другие. — Он вопросительно смотрел на миссис Джо, и ей с трудом удалось скрыть то удивление, которое вызвали в ней последние слова Дэна, так как до сих пор он, не стесняясь, выражал свое презрение к книгам и гордился своей свободой.

— Нет, я уверена, что в данном случае ты сделал правильный выбор. Теперь, будучи взрослым, ты можешь лучше сдерживать свой необузданный характер, а раньше только деятельная жизнь и сильные ощущения могли удержать тебя от греха. Время все изменяет, и мне еще, может быть, суждено гордиться тобой независимо от того, возьмешься ли ты помогать индейцам или, как Пегас, запряжешься в плуг.

Дэн был доволен сравнением и улыбался, лежа на диване с новым задумчивым выражением в глазах.

— Я рад, что вы так думаете. Окончательно обуздать меня еще не удалось. Я и сам время от времени делаю подобные попытки, но никогда не довожу их до конца и срываюсь в самом начале. До сих пор все еще обходилось благополучно, но я нисколько не удивлюсь, если моя жизнь кончится когда-нибудь катастрофой.

— Разве у тебя были неприятные приключения в последнее твое отсутствие, Дэн? Мне казалось так, но я не спрашивала, думая, что ты и сам расскажешь мне. Могу я помочь тебе? — И миссис Джо с тревогой смотрела на Дэна, лицо которого стало мрачным.

— Ничего особенного, но в Сан-Франциско труднее изображать из себя святого, чем здесь, — отвечал он медленно. Потом, после некоторого молчания, заговорил быстро и решительно:

— Я пробовал играть, — сказал он, — и это очень дурно подействовало на меня.

— Ты этим путем добыл свои деньги?

— О, нет! Деньги все получены честным трудом, если не считать спекуляцию самым крупным азартом. Мне сильно везло, но затем я проиграл и роздал остальное, чтобы покончить с этим делом, которое окончательно губило меня.

— Слава богу! И не пробуй больше никогда. Ты можешь пристраститься к игре, как и многие другие. Лучше держись подальше от городов с их соблазнами, Дэн, так как есть вещи, которые дороже жизни, а такая страсть влечет за собою еще худшие грехи, что тебе, впрочем, известно гораздо лучше меня.

Дэн кивком выразил свое согласие, но, видя ее тревогу, заговорил в более легком тоне, хотя мрачная тень все еще лежала на его лице.

— Не беспокойтесь, мама. Теперь все прошло, но ведь вы знаете, что стреляная ворона и куста боится. Я не пью, да и вообще не делаю ничего такого, чего вы опасаетесь; мне только трудно справляться с моим несчастным характером. Охотиться на оленей и буйволов — одно, а иметь дело с людьми — другое. Я страшно боюсь, что в один прекрасный день я нечаянно убью какого-нибудь мерзавца. Терпеть не могу подлецов! — И Дэн с такой силой ударил кулаком по столу, что лампа покачнулась и книги посыпались на пол.