Ребята Джо
Шрифт:
— Не вспоминай о ней, милый. Расскажи лучше про счастливые дни на «Урании», когда папа стал поправляться и мы ехали домой, — сказала Мэри, стараясь прогнать мрачные воспоминания.
Эмиль сразу повеселел и, обняв жену, перешел к счастливому окончанию своего рассказа:
— Зато мы чудесно жили в Гамбурге. Дядя Герман не знал, как ему вознаградить капитана, а покуда мама ухаживала за ним, Мэри смотрела за мной. Я также нуждался в починке. Пожар повредил мне глаза, а бессонные ночи окончательно меня доконали. Мэри взяла руль в свои руки и благополучно доставила меня в гавань, но там я уже не мог расстаться с ней, и она согласилась сопровождать меня в качестве моего помощника. С ней я не сомневаюсь больше в успехе моего плавания.
— Перестань, это уже глупо, милый, — прошептала Мэри, стараясь, в свою очередь, остановить его, но он взял ее нежную руку и, с гордостью глядя на обручальное кольцо, служившее ее единственным украшением, весело продолжал:
— Капитан просил нас немного подождать, но я сказал ему, что нам вряд ли предстоят худшие бури, чем те, которые мы пережили, а за год, проведенный вместе на «Бренде», мы достаточно узнали друг друга. Я чувствовал, что не могу обойтись без своего рулевого, поэтому я настоял на своем, и моя храбрая жена пустилась со мной в дальний путь. Дай ей бог счастья.
— Неужели вы действительно отправитесь с ним в плавание? — спросила Дейзи, которая как кошка боялась воды.
— Мне не страшно, — ответила Мэри с улыбкой. — Я видела своего капитана и в хорошую погоду, и в бурю, и если ему суждено потерпеть крушение, я предпочитаю перенести его вместе с ним, чем ждать в неведении на берегу.
— Вот настоящая жена моряка! Ты счастливый человек, Эмиль, и я предчувствую, что твое плавание будет удачным! — воскликнула миссис Джо. — Я всегда была уверена, что ты вернешься, и когда все потеряли последнюю надежду, я настаивала на том, что ты наверное выплывешь, уцепившись за какой-нибудь обломок мачты. — И миссис Джо подкрепила свою веру, заключив Эмиля в объятия.
— Огромной поддержкой мне служили наши разговоры с вами и с дядей. Среди всех мыслей, которые осаждали в те ужасные ночи, одна никогда не покидала меня. Помните, что вы говорили мне о красной нити в канате английского флота? И я решил, что если моему канату суждено уцелеть, вы найдете в нем эту красную нить.
— О да, мой милый, в этом у нас есть свидетельство капитана Харди, и ты уже получил свою награду. — И миссис Джо поцеловала Мэри с такой нежностью, которая доказывала ее большую симпатию к английской розе, чем к немецкому васильку.
Эмиль с довольным видом следил за ними и сказал, оглядывая знакомую комнату, которую он не надеялся больше увидеть:
— Странно, с какой ясностью вспоминаются всякие мелочи в минуту опасности. В то ужасное путешествие, когда мы умирали от голода и отчаяния, мне казалось, что я слышу звон здешнего колокола, топот Тедди по лестнице и ваш голос, когда вы кричите: «Мальчики, мальчики, пора вставать». Я положительно чувствовал запах кофе, а однажды ночью я чуть не заплакал, увидев во сне имбирные пряники. Право, это было одно из самых горьких разочарований моей жизни — проснуться голодным с этим запахом в носу. Кстати, если у вас есть такие пряники, дайте мне один.
Сочувственный ропот встретил это заявление, и кузины немедленно завладели Эмилем, а миссис Джо с сестрой перешли к другой группе, где Франц рассказывал о Нате.
— Как только я увидел его таким худым и бледным, я сразу догадался, что с ним что-то неладно, но он был так рад нашему посещению, что я не стал его расспрашивать, а обратился к профессорам Баумгартену и Бергману. От них я узнал всю историю его прегрешений и раскаяния. Баумгартен считал такой урок полезным для него, а потому не выдавал его секрета до моего приезда. Нат действительно сильно изменился к лучшему. Теперь у него больше нет долгов и он честно зарабатывает свой хлеб.
— Я очень доволен Натом. Конечно, урок тяжел, но он хорошо его перенес. Он вел себя, как подобает мужчине, и достоин того места, которое Бергман ему предложил, — сказал профессор Баэр, с интересом слушавший рассказ об известных уже нам похождениях Ната.
— Я говорила тебе, Мегги, что в нем есть хороший материал, а его любовь к Дейзи не даст ему сбиться с правильного пути. Милый мальчик, как мне жаль, что его нет сейчас с нами, — воскликнула миссис Джо, забывая в своем восторге все пережитые треволнения.
— Я очень рада и, вероятно, уступлю, по своему обыкновению, в особенности теперь, когда эпидемия разразилась здесь с такой силой. Ты и Эмиль окончательно сведете всех с ума, и я не успею оглянуться, как и Джози пожелает иметь поклонника, — ответила миссис Мегги с отчаянием.
Но миссис Джо заметила, что она тронута несчастьями Ната, и поспешила закрепить благоприятное впечатление.
— Это предложение Бергмана очень выгодно, не правда ли? — спросила она, хотя мистер Лори осведомил ее по этому вопросу сейчас же после получения письма Ната.
— Прекрасное во всех отношениях. Он приобретет отличный опыт в оркестре Бахмейстера, посмотрит Лондон и, если им останутся довольны, приедет сюда на хорошем счету как скрипач. Во всяком случае, это начало карьеры. Я поздравил его, а он просил меня передать о его успехах Дейзи. Но я предоставлю это вам, тетя Мегги, и вы можете также осторожно сообщить ей, что милый мальчик отпустил себе прекрасную белокурую бороду. Она очень ему идет, так как скрывает его рот и придает больше благородства его глазам и высокому мендельсоновскому лбу. У Людмилы есть его фотография.
Франц так живо описывал трогательные испытания Ната, что миссис Мегги почти совершенно растаяла. Может быть, она проявила бы больше стойкости, если бы узнала об эпизоде с Минной и о том, что Нат весной играл в садах.
Теперь же она предвкушала удовольствие разговора с Дейзи, в котором, постепенно ее подготовив, она наконец скажет:
— Будь счастлива, моя дорогая, Нат достоин тебя.
Среди этих приятных разговоров раздался бой часов, который возвратил миссис Джо к действительности, и, схватившись за свои папильотки, она воскликнула:
— Боже мой, друзья мои, вам же надо поесть и отдохнуть, а я должна одеваться, иначе рискую принимать своих гостей в этом позорном костюме. Мегги, отведи, пожалуйста, Людмилу и Мэри наверх, Франц знает дорогу в столовую, а ты, Фриц, пойдешь со мной и займешься своим туалетом. При этой страшной жаре и всех наших волнениях мы оба ни на что не похожи.
ГЛАВА XIX
Белые розы
Покуда гости отдыхали, а жена директора облачалась в свое лучшее платье, Джози побежала в сад за цветами для обеих новобрачных. Неожиданное появление этих интересных особ совершенно захватило ее, и теперь она ломала голову, выйдут ли они к обеду в своих фатах или без них. Она остановилась перед кустом белых роз и стала выбирать лучшие цветы, которые намеревалась связать белой лентой и положить в виде любезного внимания на туалетный стол обеих своих кузин. Услышав шаги, она быстро обернулась и увидела брата, который шел по дорожке, скрестив руки и опустив голову, видимо, занятый своими мыслями.