Чтение онлайн

Эрик отвернулся, пытаясь представить себе, как она раздевается и куда кладет свою мокрую одежду. Разыгравшееся воображение вновь вызвало любовное томление, и он снова бросился в воду, чтобы охладить свою страсть. Через пару минут он вышел на берег и увидел, что ее юбка и блузка лежат прямо на песке. Рядом с ними она положила аккуратно сложенное кружевное нижнее белье, а сама осторожно плещется в волнах. Эрик еле удержал себя от желания схватить вещи, касавшиеся самых интимных частей ее тела, и прижать их к губам. Это мимолетное желание удивило его самого, он вновь почувствовал досаду на самого себя и уткнулся носом в песок.

Подняв голову, он увидел, как она, словно Афродита Пенорожденная, появляется из волн…

Она была обнажена, но совсем не смущалась своей наготы и выходила из воды спокойно, слегка склонив голову набок и улыбаясь своим ощущениям.

У Эрика перехватило дыхание при виде этой скульптурно совершенной красоты. В его душе смешались томление мужчины и смятение художника. Ему было трудно отвести взгляд от груди, упруго оживающей при каждом плавном движении, от нежной линии округлых бедер, переходящих сверху в тонкую талию, а снизу в стройные ноги с маленькими округлыми коленями и тонкими лодыжками. Движения этой богини были отмечены замедленной пластикой, поскольку она с некоторым усилием преодолевала откатывающиеся волны, грациозно приподнимая руки. Ровный свежий морской бриз развевал ее темные волосы, как паруса летящей бригантины. Торс Аурелии напоминал ему одновременно торс крылатой богини Ники и корпус стремительного парусника.

– Остановись, мгновение! – воскликнул Эрик словами Фауста, переиначив конец фразы. – Ты прекрасна!

Аурелия широко улыбнулась, повернулась и, победно выбросив вверх обе руки, побежала по берегу в противоположную сторону от Эрика. Теперь он видел ее сильную узкую спину Дианы-охотницы, изящные округлые ягодицы, как будто только что выточенные из мрамора резцом великого скульптора Антонио Кановы. В гармонии ее движения было что-то от бегущих фигур на античных сосудах.

Эрик смотрел ей вслед и не мог ни о чем думать. Ни о ее возрасте, ни о темных историях, связанных с нею, ни о миссии, с которой он приехал в Сан-Диего, ни о чем – он только зачарованно любовался этим совершенством.

Отбежав метров на тридцать, она обернулась, остановилась и медленно пошла назад. Эрик деликатно отвернулся, сел на песок и обнял колени руками. Пусть она спокойно оденется. Он не хотел смущать не только ее, но и сам хотел успокоиться и собраться с мыслями.

Задумавшись, он вздрогнул, почувствовав на своем горячем от солнца плече прохладное прикосновение ее руки. Она легко пробежалась пальцами по его спине, и от этого ощущения Эрика пронзило током. Он быстро перевернулся на спину и схватил в объятия эту прекрасную недотрогу, но в тот же момент получил звонкую пощечину. От неожиданности молодой человек вскрикнул и схватился за щеку.

– Ты что? – В его голосе прозвучала почти детская обида.

– Мы же с тобой договорились. – Аурелия говорила медленно и раздельно, сощурив глаза. – Ты же обещал, что не будешь изображать из себя моего возлюбленного.

Такой сердитой он ни разу не видел ее. И надо сказать, что и гнев был к лицу этой женщине. Но молодой человек не понимал мотивов ее поведения.

– Почему? Почему я не могу обнять тебя?! – закричал он, вскакивая с песка. – К чему эта… искусственность отношений?!

Аурелия, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на крик и волнение Эрика, стала поправлять кружевные складки своей блузки – она была уже полностью одета, – даже не глядя на взволнованного юношу.

Желая обратить на себя внимание, он стал трясти ее за плечи.

– Успокойся, пожалуйста! – Аурелия попыталась погасить всплеск его эмоций. – Хорошо, хорошо. Я тебе все сейчас объясню.

– Я тебе говорила о моих предках, которые ведут род от Парацельса, – напомнила она. – А знаешь ли ты, что Парацельс – это его символическое имя. Оно происходит от немецкого par a selbst, что означает «человек везде». Оно означает непрерывность, неразрывность жизни и природы, ну и многое другое. А настоящее его имя и фамилия – Филип Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхейм. В честь него меня назвали Аурелия. Имя моего отца – Теофраст, Тео, тоже в честь нашего великого предка.

Она усмехнулась, видимо, вспомнив, сколько раз ей приходилось отвечать на вопросы о странности своего имени.

– Вот оно что! – Эрик не удержался от восклицания. – Тебя, наверное, неоднократно спрашивали, почему у тебя такое имя?

– И я отдаю должное твоей деликатности и воспитанности, и удостоверяю, что ты – приятное исключение из этого правила.

Она в знак признательности очаровательно склонила голову, устремив на молодого человека свои лучистые глаза.

– И все-таки я спрошу… – Он лукаво посмотрел на нее. – А как твоя фамилия?

– Джогенхейм, – просто ответила Аурелия. – Это американская транскрипция фамилии Гогенхейм. Еще будут вопросы? – улыбнулась она.

– Вопросов сотни. – Эрик решил действовать напрямик. – И ты сама это знаешь. Во-первых, ответь все-таки, почему я не могу целовать и обнимать тебя? И не переводи, пожалуйста, разговор на другую тему. Отвечай!

– А потому, что… – Аурелия явно медлила с ответом. Увидев настойчивый взгляд Эрика и его сжатые от напряжения губы, она попыталась погладить его по щеке, но он резко отклонился от ее руки.

Они медленно шли по песку, изредка останавливаясь и вновь продолжая медленное движение. Заметив высохший ствол дерева, выброшенный на берег, Эрик предложил Аурелии сесть на него, чтобы было удобнее разговаривать. Они сели и некоторое время молча смотрели на волнующийся океан.

– Кажется, волны уже не такие сильные, – произнесла Аурелия, приложив козырьком руку к глазам.

– Не уходи от ответа, – потребовал Эрик. – Ответь сейчас же, почему я не могу любить тебя? Ведь я чувствую, что нравлюсь тебе.

Он порывисто повернулся и сильно сжал ее ладони. Аурелия опустила глаза и мягко освободилась от его цепких пальцев.

– Я гожусь тебе в матери, – глухо произнесла она, стараясь отвернуться.

– Я знаю, – спокойно ответил Эрик. – Ну и что?

– А может быть, и в бабушки! – запальчиво воскликнула красавица.

– Ну и что? – повторил он. – Мне все равно. – Помолчав, он добавил: – Я тебе все равно не верю.

Он решил солгать, чтобы спровоцировать Аурелию на доказательства истинности ее утверждений. Но она грустно посмотрела на молодого человека и со вздохом взъерошила его волосы.

– Ну и не верь, это ничего не изменит, – глубоко вздохнула она.

– Ладно! – Эрик хлопнул себя по коленям. – Тогда скажи, зачем ты разыскиваешь шкатулку и что в ней находится?

– Вот это уже другой разговор, – одобрительно проговорила Аурелия, и на ее лице вспыхнуло нечто, похожее на одухотворение. – Но для этого я должна продолжить свой рассказ о розенкрейцерах.

Чем больше Эрик смотрел на ее прекрасное лицо, тем лучше его глаз художника видел, что совершенство ее красоты слишком идеально для обычного человека, если можно так сказать.