Рецепт от Парацельса
Шрифт:
Аккуратно сняв его с верхней полки, он открыл притертую стеклянную пробку и поднес ее к ноздрям. Он ощутил тот самый тонкий запах, которым обладала только она, и который, по-видимому, заставлял мужчин совершать безумства. Да, это был тот самый «старинный» запах, донесший до нашего времени колдовское очарование жестокой и прекрасной эпохи, времени помпезной роскоши, бархата, бронзы, коварства и ухищренных интриг.
Эрик еще раз вдохнул в себя запах воспоминаний о странных и прекрасных двух неделях (всего двух неделях?!), проведенных рядом с этой необыкновенной женщиной. Нет, Аурелия по-прежнему не хочет покидать его и напоминает о себе этим неповторимым ароматом. А ведь он почти забыл о ней, общаясь с этой прелестной, светлой девушкой…
Эрик поставил флакон на место и вернулся в холл. Не зажигая света, он сел на кожаный диван. Он никак не мог собраться с мыслями, чтобы понять, что происходит с ним и вокруг него. Странный сон с явлением Аурелии с ее напутствием: Не падай духом. Для каждого придет его день… А на следующий день – встреча с прекрасной девушкой, которая сразу покорила его сердце, душу и мысли… Неуловимо похожей на Аурелию…
Чем больше молодой человек рассуждал и анализировал, тем яснее приходило понимание: Рэлли и Аурелию что-то связывает. Да и имя девушки напоминает американизированный вариант странного средневекового имени. И уникальный голос, напоминающий звучание арфы, не может случайно повториться у другой женщины.
Догадка уже давно пришла к Эрику… Собственно, она возникла в первый же момент их встречи с Рэлли, но он все еще продолжал сомневаться и сопоставлять факты. Кое-что не сходилось в его рассуждениях, но он был уверен, что разберется. Например, если этот дом принадлежал Аурелии, значит, она очень богата… Так почему же она так радовалась недорогим вещицам, купленным им в бутиках Денвера? Почему, имея роскошный дом в окрестностях Сан-Диего, жила в городской гостинице? Почему не пользовалась машиной, ходила почти всегда в одной и той же одежде: белой кружевной блузке и юбке, купленных Эриком?
А, в общем, это не главное… Важно, что сходилось все остальное: Рэлли и Аурелия удивительно похожи: та же стать фигуры, движения, походка, смуглый цвет кожи, голос, практически идентичен рисунок губ. И, наконец, тот самый флакон из венецианского стекла…
Теперь у него не было сомнений: Рэлли – дочь Аурелии и знаменитого химика Уильяма Ричардса. Он действительно был богат и наверняка построил этот коттедж для своей любимой жены. Но почему Аурелия никогда не говорила, что у нее есть дочь? Эрик продолжал теряться в догадках.
Она многого не говорила или не договаривала, ответил Эрик самому себе. Если бы она сказала об этом, наверняка я бы попытался отыскать ее дочь. Уж она-то знала о моем таланте авантюриста…
Молодой человек невольно хмыкнул. Им снова двигал охотничий инстинкт: теперь ему хотелось отыскать в этом доме следы присутствия Аурелии. Он зажег свет и продолжил изучение дома. Тем более что помнил слова Рэлли: «вот и разглядывай, что хочешь»… В стене холла, противоположной входу, он увидел дверь, прежде скрытую от его наблюдательного взгляда еще одной полкой с книгами и дорогими безделушками.
За этой дверью оказался большой зал, в котором находился рояль. Убранство этой комнаты было выдержано в стиле ампир. Мраморные статуи античных богинь, стоявшие в нишах, вызывали в памяти художника скульптуры из Лувра. Неужели тоже подлинники, поражался Эрик, дотрагиваясь до розового каррарского мрамора, делавшего живыми, почти прозрачными тела Афины и Артемиды. Теперь молодой человек видел в их пластике грациозность Аурелии и ее дочери.
Внезапно ему стало понятно, почему последние дни были тяжелыми для милой девушки. Наверняка они были связаны с неожиданным исчезновением, а может быть… и смертью матери. При этой мысли его сердце пронзила боль, которая постепенно сменилась тихой печалью, а потом неожиданной радостью обретения новой сердечной привязанности, которая стала продолжением и… очищением прежней любви-ненависти.
Он вспомнил слова Аурелии о том, что ей осталась всего неделя. Тогда он не придал этому значения. Ему казалось, что она вечна… Трудно было представить себе, что эта юная с виду и такая желанная женщина может состариться и умереть. Тогда он был очарован, и его разум спал. Сейчас пришла трезвость и истинное понимание вещей. Нехитрые подсчеты показали, что, скорее всего, после похорон Аурелии, если она действительно умерла, прошло не более пяти дней… Бедная девушка, подумал Эрик, она осталась сиротой. Но в следующее мгновение возникла противоположная мысль: вряд ли Аурелия могла быть хорошей матерью. Скорее всего, все достоинства милой девушки: доброта, ум, уважение к людям достались ей от ее талантливого отца Уильяма Ричардса.
Взглянув на часы, молодой человек ахнул: половина третьего утра. Как незаметно пролетело время в размышлениях и осмотре дома! Фотографий и предметов, напоминающих об Аурелии, он не нашел, но почувствовал, что очень хочет спать. Он лег, не раздеваясь, на диван, укрылся шерстяным пледом и почти мгновенно уснул.
Проснулся Эрик от стука входной двери. Быстро взглянул на часы: семь часов десять минут. Видно, пришла Молли. Так и есть: женщина осторожно приоткрыла дверь и заглянула в холл.
– Доброе утро! – улыбнулся Эрик, приглаживая волосы.
– Вы спали здесь? – ужаснулась она. – Я постелила вам в гостевой наверху.
– Да, я знаю, не волнуйтесь, пожалуйста, – успокоил ее молодой человек. – Там спит Рэлли. Она очень устала, я сделал ей массаж, и она сразу уснула.
Молли сделала скорбное лицо и понимающе покачала головой.
– Бедная девочка… – седая голова снова заколыхалась, – вы знаете, что пять дней назад она похоронила мать?
Эрик опустил глаза, почувствовав внезапную боль в душе.
– А что с ней случилось? – тихо спросил он.
– Скоротечная чахотка. – Молли понизила голос и оглянулась по сторонам. – Ее не было несколько дней… она часто уезжала по делам. А потом приехала, резко постаревшая, все прятала лицо под прозрачной накидкой или широкой шляпой. Потом заперлась в своей комнате. Мне не разрешала заходить к ней. Только Рэлли сидела у ее кровати. Она и сказала мне, что ее мама умерла почти мгновенно, как будто растаяла…
– Мне очень жаль, – произнес Эрик приличествующую случаю фразу. – Я слышал, что ее мать почти не занималась воспитанием дочери. – Он решил воспользоваться случаем и все выяснить.
– Как вам сказать, – многозначительно начала Молли, польщенная интересом гостя к ее мнению. – Миссис Ричардс была очень занятым человеком: постоянные конференции, научные семинары по всему миру. Она собиралась начать производство какого-то нового косметического средства. Но миссис Ричардс всегда очень заботилась о своей дочери: приглашала для нее лучших воспитателей, гувернеров, учителей. Девочка свободно говорит на трех языках, прекрасно рисует, играет на рояле. И в университете учится очень хорошо! Она сама решила пойти по стопам своего покойного отца. Хотя мать хотела, чтобы она стала искусствоведом.