Чтение онлайн

Митч застегнул ей молнию.

– А сами, - продолжал он возмущаться, - только и знают , что требовать деньги. "Нет, сэр, не половину, все деньги." - Он вернулся к креслу, потягивая напиток.
– За половину работы.

Девица села на кровать и надела красные туфли.

– Для парня, который три дня развлекается, - сказал Коган, - ты слишком много ноешь и брюзжишь.

– Я за это плачу, - ответил Митч.
– Плачу сам, могу и побрюзжать. Ты знаешь эту девку, эту Полли?

Девица встала, поправила платье и взглянула на Митча.

– Милый?

– На столе, - буркнул Митч и выпил.
– Бумажник на столе.

Девица прошлась по комнате, виляя бедрами.

– Все знают Полли, - сказал Коган.

Девица взяла бумажник.

– Там сто семьдесят три бакса, - заявил Митч.
– Когда я встану, я хочу найти там сто сорок восемь, поняла?

– Ла-адно, - протянула девица, достала деньги, пересчитала и положила остаток обратно. Затем взяла свою красную сумочку и спрятала свою долю туда, предварительно уточнив.
– А как насчет чаевых, милый?

– Обойдешься, - буркнул Митч.

– Ведь ты знаешь, милый, - продолжала она, - мне все прийдется отдать моему парню. А нужно что-то и себе оставить.

– Обойдешься, - повторил Митч.

– Ты оригинальный тип, - заметил Коган.

– Да пошла она, - буркнул Митч и снова выпил.

– Сам ты пошел, - ответила девица, закрывая за собой дверь.

– Она сказала, ей платят две-три сотни за ночь, за то, что она делает. Это правда?
– спросил Митч.

– Полагаю, да, - кивнул Коган.

– Все вы дураки, с этими девицами, - сказал Митч и допил свой стакан.
– Я не видел ни одной нормальной задницы ещё с Флориды.

– Та, другая, была недурна, - возразил Коган.

– Ее звали Санни, - сказал Митч.
– И я полагаю, ты сам её трахнул, когда я ушел.

– Митч, - вздохнул Коган, - когда мы с Диллоном заявились сюда, она была с тобой. Когда мы ушли, она все ещё была с тобой, верно? Ты здесь сколько уже?

– Три недели.

– Три недели. Я же был здесь всего пять дней. И как я мог умудриться это сделать?

– Не знаю, - буркнул Митч.
– Опять стакан пустой. А ты точно не хочешь присоединиться?

– Еще недостаточно поздно, - ответил Коган.

Митч пошел в ванную и бросил там лед в стакан.

– Сэмми это сделал, - крикнул он оттуда.

– А, тот востроглазый итальяшка из Детройта?
– спросил Коган.

– Сэмми еврей, - поправил его Митч.

– Ладно, неважно.

– Да, он правда смахивает на макаронника, - признал Митч. Лучше бы он им и был.

Митч вышел из ванны с новой порцией.

– Я сам виноват, - сказал он.
– В ночь перед отъездом мы ужинали, а он пришел, и я его всем представил. Не понимаю, почему это меня напрягает.

Он сел и поставил стакан на стол.

– Когда я там, она со мной. Когда я уезжаю, ты там, и она с тобой.

– Она не была со мной, - ответил Коган.

– Ну, я не тебя имею в виду. Любого. Она пойдет с любым. В прошлом году я провел там три недели - это сколько дней?

– Двадцать один, - подсказал Коган.

– Ну вот, я снял её на четырнадцать ночей, и мне это стоило три тысячи.

– Я бы никому столько не заплатил, - заметил Коган, - и плевать на то, что она умеет делать...

– Я тогда был ещё в профсоюзе, - объяснил Митч, - и ребята всегда были со мной более чем любезны. Никаких диких кошек мне не присылали. Нет, я в неё не влюблен, просто...

– Она по-прежнему классно выглядит, - заметил Коган.

– Точно. Ух, этот козел Сэмми! В чем она была, когда ты видел?

– По правде говоря, - признался Коган, - я и не заметил. Что-то желтое.

– Да, и наверняка открывало достаточно, чтобы насладиться зрелищем, добавил Митч.
– Когда Сэмми появился, на ней было что-то серое, как мокрый шелк, с открытой спиной. Я здорово на неё запал. Мы провели все ночи вместе. Ну вот, а тут приходит Сэмми, я его представил, и вскоре мне приспичило выйти. Я там пробыл долго, ну, ты понимаешь, трудно было в таком возбужденном состоянии. Мне наплевать, что ты скажешь, но я пересмотрел здесь за это время все задницы.

– Ты их пересмотрел за эту неделю, - хмыкнул Коган.

– Но мне это нравится, - сказал Митч.
– Это вроде хобби. Дома я ничего такого не делаю, но раз в году езжу на бега и там отрываюсь на всю катушку. Правда, в этом году я на бега не поеду.

– Я бы так не смог, - заметил Коган.
– Я бы обессилел. А вот ты, похоже, в хорошей форме.

– В твоем возрасте я бы тоже так думал, - кивнул Митч.

– У меня работа, - добавил Коган.

– Когда-то и я так думал, - опять кивнул Митч.
– А потом, сам не знаю, как это случилось и почему, но начал срываться с катушек. В первый раз, как я приезжал сюда, у меня были проблемы с Марджи. Она все узнала и устроила скандал, кричала, что из-за этого начала пить. Но вот что я тебе скажу нет ничего лучше задницы еврейской шлюхи.

– Я это запомню, - пообещал Коган.

– Та девчонка, - продолжал Митч, - ещё училась в колледже. А потом бросила. Что ты об этом думаешь?

– Ты придешь в себя к завтрашнему вечеру?
– спросил Коган.

– Да я уже пришел в себя, - огрызнулся Митч.
– Оставь меня в покое, а? Так вот, она бросила колледж и пошла на панель. Вот такие и работают, как надо. Они знают свое дело. А эта штучка, Санни, она вполовину моложе моей жены, а знает такое, о чем Марджи и не подозревала.

– Ну так вот, возвращаюсь я из сортира, а они там вдвоем, и Сэмми очень вежливо себя ведет, а потом он уходит, а мы идем в номер, и там, скажу я тебе... три сотни - это недешево, но оно того стоит.

– Митч, - сказал Коган.

– На следующий день я с утра пораньше опять её трахнул. Но это было на ходу - у меня был самолет в полпервого. Даже трахнуть Санни на ходу в сто раз лучше, чем провести весь день с кем-нибудь еще. А потом я отдал ей остальные деньги. Знаешь, обычно платишь половину, а в конце - остальное. И она ушла и провела с Сэмми следующие две недели, и он заплатил ей четыре сотни.

– Слушай, - сказал Коган, - мне надо встретиться с парнем, а тебя отвезет мой приятель.

– Я не могу уйти, - возразил Митч.

– Ты ведь приехал сюда, чтобы кое-что сделать, - напомнил Коган.
– Вот для этого и выйдешь. Мне надо поговорить с ним, и если я останусь доволен, он сможет кое-что сделать без своего братца, который вечно рядом. Я приведу его сюда и смогу все обсудить с тобой.

– Со мной все в порядке.

– Рад это слышать. Но со мной не все в порядке. Потому что ты не сможешь нынче вечером сделать свое дело, а я не хочу, чтобы этот парень слишком долго думал, а то он расскажет братцу.