Ретт Батлер
Шрифт:
Скарлетт поднялась по знакомой лестнице и остановилась у стальной двери, только сейчас осознавая всю опасность своего безрассудного поступка. Но раз уж она здесь глупо уходить обратно, тем более, что, может быть, человеку и в самом деле нужна помощь. Она несколько раз стукнула кулачком в стальную дверь и, не услыхав за ней никаких звуков, уже начала подумывать, не пора ли уходить отсюда, вдруг ощутив себя очень неуютно на этой темной лестнице, как дверь неожиданно распахнулась и в ее широком проеме возникла знакомая высокая фигура вчерашнего молодого мужчины. Он сначала смотрел на нее с недоумением, которое тут же сменилось широкой насмешливой улыбкой. «Это у нас уже было», – подумала она, почему-то вспоминая Ретта в первые годы их знакомства. Действительно, Бен был чем-то похож на молодого Ретта, скорее всего этой своей дерзкой усмешкой, холодным оценивающим взглядом. Но она здесь не для того, чтобы сравнивать их.
– Здравствуйте, прошу вас, я не ожидал, – усмешка мужчины сменилась откровенной радостью, и он гостеприимно пригласил Скарлетт войти в комнату. Похоже было, что визит Скарлетт, и в самом деле, был для него полной неожиданностью.
– Простите за такое бесцеремонное вторжение, но я подумала, что должна узнать, как вы себя чувствуете и… помочь вам, – говорила Скарлетт, радуясь, что больше она не ощущала никакого волнения при виде этого молодого человека. «Он жив и, по крайней мере, по виду здоров. Теперь надо как-то поделикатнее попытаться вручить ему деньги».
Мужчина, припадая на одну ногу, пошел к дивану, на котором была разбросана постель. Очевидно, он недавно проснулся и успел только наспех одеться, когда она постучала.
– Простите, все это так неожиданно, я не успел убрать.
– Это я должна извиниться перед вами, я сейчас уйду, это действительно неловко, я только хотела…
– О, что вы, я так рад, вы себе даже не можете представить. Прошу вас снимите шляпу, давайте я помогу вам снять пальто. Я сейчас приготовлю кофе, пожалуйста, побудьте со мной…
В его глазах не было и намека на насмешку, он снял с нее пальто, нечаянно коснувшись ее руки и, повернувшись, вышел в боковую дверь. Скоро Скарлетт почувствовала запах свежемолотого кофе. Она подумала, что было бы неловко, если бы она сразу с порога начала предлагать ему деньги. Он выпроводит, ее и будет прав. Надо принять его предложение и выпить с ним кофе, а за разговором она найдет способ навести его на денежный вопрос. Скарлетт подошла к видневшемуся в простенке рядом с боковой дверью зеркалу, сняла шляпку и поправила слегка растрепавшиеся волосы. Она еще стояла так с поднятыми к волосам руками, когда услышала его голос.
– Я не могу вам не сказать, что вы очаровательны.
Она резко обернулась и увидела его: грациозный, как длинный, мощный, готовый к броску черный барс, он стоял позади нее, пожирая ее гипнотическим взглядом. Они какое-то время стояли, глядя в глаза друг другу, а потом Скарлетт почувствовала, что его сильные решительные руки обнимают ее, а твердый рот уже ищет ее губы и впивается в них с молодой, ошеломившей ее страстью.
Она удивилась: «Боже мой, что же он делает? Да как он смеет, в самом деле!» Она была настолько поражена, что даже не пыталась оттолкнуть его, а он, раздвигая кончиком языка ее губы, жадно приник к ним увлекая ее куда-то. И она уже перестала что-то соображать, чувствуя только как внутри поднимается ответное страстное желание подчиниться его сильным и нежным рукам. А он легко поднял ее на руки и понес к дивану, покрывая поцелуями лицо, шею, грудь…
Он был молод и неутомим, и Скарлетт забыла мелькнувшую было мысль о Ретте, о своем падении, о греховности всего, что с ней сейчас происходило.
Она не поехала сразу домой, хотя и знала, что Кэтти уже ушла, и дома никого нет. Все равно она не могла появиться сейчас там, ей надо было побыть совершенно одной, чтобы еще раз как бы заново пережить случившееся. Ей даже не пришло в голову подумать, что будет с ней дальше, как будут складываться отношения у них с Беном, если будут… что скажет Ретт, если узнает. Она ни о чем таком сейчас не думала и не могла думать. Единственное что она даже не мыслями, а чувствами понимала, что с Реттом она все равно не расстанется, как бы хорошо не было ей с Беном. Ретт – это святое, это ее жизнь, ее воздух, ее выстраданное сокровище.
А Бен? Скарлетт засмеялась, неожиданно вспомнив, что он даже не спросил ее имя, а она не успела представиться ему. И сразу же почувствовала облегчение. Так это же прекрасно! Если бы он знал, кто она, сейчас же все было бы кончено. Она больше не захотела бы с ним встречаться, чтобы еще глубже не затягивать себя в омут этой бессмысленной и порочной страсти. А так ей ничего не грозит, она не скажет своего имени, а если он ее все-таки спросит, назовется вымышленным. А впрочем, она еще подумает, стоит ли продолжать все это. Скорей всего, нет.
Наконец Скарлетт пришла в себя настолько, что могла спокойно подъехать к дому. Она поставила машину и постаралась незаметно проскользнуть в дом, опасаясь, что любопытные слуги могли по ее лицу что-то заподозрить. Конечно, доносить Ретту они не будут, но и лишние их перешептывания и внимательные взгляды ей тоже не к чему.
Скарлетт поднялась к себе в комнату и пробыла там до вечера. Нельзя сказать, что она много думала о Бене или о Ретте. Что произошло, то произошло. У нее не было раскаяния от того, что все так случилось. Бен со своей молодой животной страстью сумел внести в ее скучную жизнь новые ощущения, заставил сильнее биться сердце. Она вновь почувствовала себя молодой и желанной для другого мужчины, не Ретта. В любви Ретта она была уверена, и эта уверенность притупляла остроту чувств, делала их привычными и спокойными. Она с наслаждением потянулась, закрыв глаза и представляя гибкое молодое тело Бена, его гладкую кожу, чистое, без единой морщинки лицо. Может быть, она еще заедет к нему… хотя, стоит ли?
ГЛАВА 51
Кэтти почти не виделась с матерью последние дни. Скарлетт где-то пропадала, а если бывала дома, то большей частью сидела, запершись в комнате, и Кэтти ее не тревожила, у нее было много своих дел, и в эти недели, пока отца не было дома, она могла больше времени проводить в театре, не боясь вызвать у него подозрения.
Джон не ограничивался тем, что присылал за ней по вечерам машину. Иногда, когда не был особенно занят, он и сам приходил встретить ее, а иногда бывал и на репетициях. Он сумел расположить к себе всех в театре, и все знали, что он близкий друг отца Кэт и по-отцовски опекает девушку. Удивительно было, что этого не делает отец, но все понимали, что здесь существует какая-то тайна и деликатно ни во что не вмешивались.
Одного только Бена Брэдли раздражали приходы Джона Морланда: «Опять этот твой старик явился, он что влюблен в тебя, что таскается за тобой повсюду?».
Кэт было неприятно, что Бен так неприязненно относился к ее другу, и она сердито выговаривала ему:
– Ты не смеешь так говорить о нем. Если бы не он, я не смогла бы приходить в театр. Я ему многим обязана.
– Ну ладно, – смирял гнев на милость Бэн, – так и быть, пусть опекает.
Дружеские отношения, которые возникли у них с Беном такими и оставались. Кэт нравилось, что можно вот так спокойно дружить с мужчиной, разговаривать, смеяться, зная, что он не имеет никаких дурных помыслов в отношении ее. Они с Беном ходили обедать, и она еще несколько раз побывала у него дома. Ей там нравилось еще и потому, что он не позволял себе никаких вольностей, хотя она и понимала, что не безразлична ему.
Бен вел себя с Кэт идеально и не давал ей никаких поводов усомниться в его дружеских чувствах. Он хотел бы жениться на Кэт, она и в самом деле нравилась ему, хотя он не сказал бы, что влюблен. В своей актерской судьбе он уже многое повидал, испытал и любовь и разочарование и к своим 26 годам стал более расчетливым. Он не так давно приехал из Англии и получил временное разрешение работать здесь, но хотел остаться в Штатах навсегда. И чтобы осуществить свою мечту он, видел единственный способ – жениться на американке. Кэт ему подходила идеально. Во-первых, она ему не безразлична, она очень красивая девушка и не глупа, хотя ум женщины не особенно много значил для него. И потом, как он успел узнать, у нее был могущественный родственник, который имел огромный авторитет в театральном мире – Бо Уилкс. Когда Кэт сказала Бену об этом как-то в разговоре, он поразился: