Чтение онлайн

— Так точно. И все — армяне.

Бакрадзе отошел от окна и не очень приязненно посмотрел на Брайко. Между ними вообще частенько бывали разногласия. Брайко все время подкусывал темпераментного великана, хихикал над его раздраженными фразами или гневными восклицаниями. Давида это злило. Он даже фамилию украинца Брайко произносил по–своему. Все звали Брайко — Брайк'oм, делая ударение на последнем слоге. Давид же всегда нажимал на первый слог, меняя звук «а» на «о». Получалось примерно так:

— А кто это говорит?! Брр'oйко. А?.. Этот Брр'oйко расскажет! Клянусь мами, язык у него во–от… — Он показывает рукой, какой у Брайко язык — от локтя до кончиков пальцев: не менее полуметра…

Подойдя к комбату, Давид остановился, пожал плечами, посмотрел на щупленького улыбающегося Петра и сказал:

— Послушай, Брр'oйко, где ты их достал? Зачем они тебе, генацвале?! Ты что, кавказский человек? Х–ха? Скажи, пожалуйста! Брр'oйко… Зачем голову морочишь?

Брайко захихикал:

— Пригодятся. Вижу, Давид, что ты заскучал по землякам…

— Зачем заскучал?

— Сам не знаю. Хлопцы говорят, мозоли замучили. Никак сапоги не достанут по размеру твоей ноги. Хи–хи…

Давид Бакрадзе с высоты своего роста молча мерит презрительным взглядом маленького юркого капитана, затем плюет и молча отходит в сторону.

— Ну вот и получай земляков, забавляйся, — миролюбиво говорит Брайко таким тоном, что выдержать уже невозможно.

— Х–ха! Земляки… Мелюзга какая–то.

— Какие есть, — посмеивается Петя. — Я их не выбирал.

— Перестаньте вы цапаться, как петухи! — поднял голос Мыкола Солдатенко.

— Нет, кроме шуток, товарищ замполит. Ребята мировые. Пришли с первоклассным вооружением — минометы, ручники почти у всех. Вроде хлопцы ничего, хотя и земляки с Бакрадзе.

Давид готов вот–вот взорваться.

— Ну, давай сюда своих богатырей, — говорю я, прекращая пикировку.

Через минуту в штаб вошли три человека. «Козырнули» на наш, советский, манер, но щелкнули каблуками как–то не по–нашему. Ох, этот щелк! По нему мы почти всегда узнавали бывших военнопленных из фашистских лагерей. Была и еще одна разновидность этого военного ритуала — козырянье с особым вывертом ладони и таким щелком каблуков, что звучит он, как выстрел из пистолета. Я знал: так стараются прошедшие муштру не в одном концлагере наемники, запроданцы из разных подсобных немецких формирований: полицаи, казачки, легионеры, власовцы. Но те, что стоят сейчас перед нами, вроде не из таких. Стоят смирно, но без особой, специфически эсэсовской выправки.

Водворяется молчание. Разглядываем друг друга, раздумываем. Теперь я вижу, что привезенные Брайко люди совсем разные, хотя ростом почти одинаковы. Крайний слева, стоящий ближе к окну, самый щуплый. Он немного лысоват, зрачки не мигая смотрят на Давида. Вижу, ему хочется что–то сказать, но он пока не решается… Тот, что в середине, немного сутулится, шапка съехала набекрень, стоит вольно, чуть–чуть подергивая левой ногой. Третьего плохо видно — он в стороне от небольшого оконца. Можно только различить, что в плечах он шире своих товарищей.

— Ну что ж, давайте знакомиться. Только так… допросов мы с вас снимать не будем. Выворачивать наизнанку всю вашу душу нам не требуется. Ни к чему… Но вы сами должны понять — мы не можем и не обязаны сразу и во всем вам верить. Доверие к вам придет вместе с вашей искренностью. Прошу рассказать о себе все, что считаете нужным.

Опять пауза. Все трое смотрят на нас удивленно.

— С чего начинать? — спрашивает средний, еще больше выставив вперед подрагивающую ногу. — Право, не знаю. — Видимо, он бывал на разных допросах, но на таких еще не приходилось, и он немного растерялся.

— Ну, начни хотя бы с фамилии, имени и отчества, — откуда–то из угла раздался голос Давида.

Средний усмехнулся и сразу посерьезнел. Наверное, и это не так–то просто в его положении — сразу прямо назвать себя.

— Антон Семенович Погосов. Тысяча девятьсот двенадцатого года рождения. По профессии горный инженер–технолог. Учился в Промакадемии имени Кирова. Перед войной работал в ЦК Компартии Азербайджана. Родился в Исмаиллинском районе.

Выпалил все это сразу и примкнул левую ногу к правой, без подчеркивания и напряжения вытянул руки по швам.

Мыкола Солдатенко встал, подошел к Погосову вплотную, остановился перед ним, положил свою жилистую, худую руку ему на плечо. Тому пришлось поднять голову, чтобы глянуть в глаза высокому Солдатенко.

— Скажи, товарищ, если ты коммунист, кто твой отец? — спросил Мыкола.

— Красный партизан из Астрахани. В Баку у Кирова красногвардейцем был… А затем пулеметчик первого мусульманского железного полка.

— Откуда вы к нам пришли? Все то, что вы сейчас сказали, хорошо. Но где вы были последние два тяжелых года?

Тут от окна сделал шаг вперед самый щуплый из трех:

— Докладываю. Старший батальонный комиссар Арутюнянц Серго. Наш маленький партизанский отряд армян активно действует в тылу врага уже с марта тысяча девятьсот сорок третьего года. Где действовали? Сначала в Польше, под Замостьем… И здесь, между Ковелем и Владимиром.

— Это правда, что вы воюете здесь за какую–то самостийную Армению? — спросил Давид Бакрадзе.

Они переглядываются, затем, отбросив всякое подобие военной выправки, подходят к Давиду и начинают размахивать руками. Все трое говорят сразу, перемежая русские фразы какими–то не то армянскими, не то грузинскими словами. Мы с комиссаром молча ждем, пока кавказцы договорятся между собой. Петя Брайко стоит в стороне довольный; улыбается, но без обычного ехидства.

Лицо Давида постепенно добреет, и он, выступив вперед, говорит, уже обращаясь к нам:

— Нет! Это наши ребята. А я было насторожился — кто они? От моря и до моря?! Сижу, думаю, голову ломаю: откуда здесь, возле Западного Буга и Вислы, могут появиться такие персонажи из прошлого? Думал прямо поставить вопрос: вы кто такие? Дашнаки? Маузеристы? Армянские националисты? Меньшевики? Муссаватисты? Басмачи, может быть?.. А они, оказывается, совсем иной народ. Вроде ничего ребята. Я даже согласен взять их всех к себе в батальон…

— Черта лысого! — выскакивает как–то по–петушиному Брайко, но под строгим взглядом Солдатенко осекается и переходит на более сдержанный тон: — Погодите, товарищ Бакрадзе. Они не к вам в батальон пришли. У нас так не водится.

В соединении существовал неписаный закон, по которому все пришедшие к нам, а также военнопленные, отбитые у врага, поступали на службу в то подразделение, которое их первым встретило.

— Ничего не имею против… товарищ Брр'oйко. Х–ха! Можете оформлять их по всем правилам.