Чтение онлайн

– Как же я так, а?
– спросил он себя.

Еще он подумал, что двери мастерской, как и все прочие, были открыты, а, значит, кот мог выбраться наружу, и где-нибудь спрятаться. Вот только теперь никто этого не узнает.

Глава 16

Королев уплыл на другой остров, уснув на теплом сиденье надводной капсулы. Он спал, не видя снов. Спокойный океан расстилался перед ним, давая воображению столь много картин о том, что там впереди, что если бы Королев не уснул так быстро, то он нафантазировал бы себе целую страну чудес, из которой потом мечтал бы поскорее убраться, как он только что сделал, покинув странный остров, чуть не погубивший его меньше часа назад. Оставленное им место, с виду, не претерпело существенных изменений, за исключением одной лишь мелочи, о которой никто не узнает. Впрочем, нет, один человек все же был в курсе, но та самая мелочь уже не вызывала рвотных позывов у того человека, и также не отражалась на его хорошем аппетите: он как ел горячий суп с куском дымящегося мяса, макая его иногда в горчицу, так и продолжал его есть без малейшего отвращения. То, что сейчас человек с хорошим аппетитом видел в камеры наблюдения, могло довести до паники несведущего робкого слюнтяя, но только не Альфреда Трясогузова - того самого толстяка, сорок минут назад дававшего по рации инструкции Королеву.

Толстяк равнодушно смотрел на, поднятые морской водой, трупы, частично вымытые из подсобных помещений, не имевших прочных дверей. Эти помещения располагались чуть выше тех лабораторий и рабочих коридоров, откуда Королев искал выход. Морская вода, влитая туда искусственным образом, очевидно, попала в подсобки из-за срабатывания системы безопасности. Вот только сработала она не в ту "сторону". Скорее всего, диверсия, организованная арестованным Кульковым, имела гораздо больший объем, чем предполагалось сначала.

Трупов было гораздо меньше, чем на самом нижнем уровне острова Фаял. Если бы кто из заезжих туристов обнаружил их, плавающими возле природного заповедника, а именно, около застывшей несколько тысяч лет назад вулканической лавы, обнесенной декоративным заборчиком с небольшой табличкой о времени посещения этого чуда природы, то информация о странных делах, творящихся на острове, могла выйти за пределы Азорского архипелага. Почему начальство до сих пор не позаботилось об этой "мелочи", Трясогузов понять не мог, но, как обычно, он держал себя в руках, заранее зная, что выкрутиться можно из любой ситуации.

Альфред Семенович Трясогузов, сорока семи лет отроду, не страдал ни приступами паники, ни какой бы то ни было тревожностью; также он не испытывал отвращения ко многим вещам, происходившим на островах. Можно сказать, что он был обычным человеком, только более сильным и выносливым, чем все остальные. Было ли это недостатком? Вряд ли. Начальство, скорее всего, видело в этом признаки должного поведения в экстренных ситуациях, достойного хорошего бонуса, который Трясогузов всегда имел. Здесь Альфреда ценили высоко. На эту работу он попал десять лет тому назад. Трясогузов был незаменимым сотрудником, выполнявшим любую задачу, поручаемую ему. Начальство во всем на него полагалось, доверяя этому человеку самые сокровенные тайны объекта. Здесь, на острове Пику, не было ни одного сотрудника, который знал бы также много, как Альфред.

"Толстяк с ветчиной в зубах", как окрестил его про себя Королев, был именно таким, каким он его себе и представлял. Что и говорить, московский слесарь был недалек от истины - поесть Трясогузов любил, и сегодня было мясо. Свежая вырезка, привезенная вчера на маленьком корабле из одного гражданского порта с соседнего острова Терсейра, была любезно приготовлена шеф-поваром Бычковым Б. Б. Молодая телятина была отменна. Альфред чавкал в свое удовольствие, тем более, что сейчас он был один в комнате с видеокамерами, называемой "пультовой", и в данный момент Трясогузов был "пультовиком", следившим за передвижениями на объекте. Сорок минут назад он сидел на телефоне и был обычным телефонистом, связывавшим остров с материком с помощью спутниковой антенны, расположенной на самой вершине горы Пико, находившейся на высоте десяти километров над головой Трясогузова. Альфред заметно проголодался, свидетелем чего была раздатчица Надя, или Наденька дорогая, как иногда называл ее Альфред. Надя работала в славной команде поваров, специально организованной для работы на острове Пику. Та команда была не такой большой, как на Фаяле, но все же, администрация объекта собрала здесь знатоков своего дела. Трясогузов, большую часть времени думавший о еде, высоко ценил поварское искусство здешних профессионалов.

Кем был этот старина Альфред, как его иногда называл начальник местной охраны Ральф Штукк, родной брат того самого Генриха Штукка (оба из поволжских немцев), который остался на Фаяле, где произошла катастрофа? Любителя молодой телятины и просто "хорошего парня" Альфреда, не любили ни в средней школе, ни во дворе дома, где начались и продолжились его детство, отрочество и юность. Родная школа, под номером 666... Все, кто понимал, смеялись, или приходили в ужас, когда узнавали эту интересную подробность из жизни толстяка. Особенно этим грешили иностранцы, с детства знакомые с библией, а именно со страшным откровением о конце времен. Альфреду, однако, было всё равно, кто как реагирует на эту символическую цифру в его биографии, тем более, что те, кто смеялся над ним, хоть в открытую, хоть тайно - все они получали в ответ какие-нибудь гадости, вплоть до увольнения. Надо сказать, что как таковых увольнений не практиковалось. Для этого не требовалось писать заявления, или звонить высшему начальству, и даже не нужно было затрудняться, чтобы поставить в известность коллег так называемого увольняемого - тот просто исчезал и больше о нем никто не вспоминал, кроме, разве что, иногда появлявшихся компьютерных файлов, случайно всплывавших в базе данных, которую хранили, как зеницу ока.

Итак, школа, о которой уже упоминалось два раза, наконец-то получит маленький рассказ о себе в этой части жизнеописания Альфреда. Средняя школа со своими гениями и уродами, располагалась на окраине России, в военном городке, названия которого никто, на островном объекте, не знал, да оно и не нужно было для отдела кадров. Альфреда в школе, естественно, обижали, как и всех толстяков, родившихся не в том месте и не в то время в маленьком гарнизоне на востоке необъятной страны. Трясогузов ненавидел, как малую, так и большую родину, всегда имевших в его памяти тесную связь с теми, кто хоть однажды причинил ему вред. В школе толстяка с первого класса звали "Весельчаком" за вечно грустный вид, когда его доставали одноклассники. Друзей у него не было, что компенсировалось, однако, острым умом, рассчитанным на способность выходить практически из любой ситуации.

Возвращаясь к тревожному детству Трясогузова, вспомним один случай, который кое-что поменял в жизни Альфреда, и, тем самым, привел его туда, где он сейчас и находился, а именно, на остров Пику, где, как говорили в народе, он сидел "на пульте, на телефоне, и на колесах".

Его родители, работающие в магазине военного гарнизона, дружили с нужными людьми, всегда готовыми помочь, когда их об этом попросят. В свою очередь, чета Трясогузовых, оказывала им ответную помощь. Вот и тогда, солнечным июньским утром 1985 года, когда Альфредику было двенадцать лет, родители подарили ему велосипед, привезенный из Венгрии теми самыми друзьями, которыми так гордились семья Трясогузовых. Мальчик уже тогда весил довольно прилично для ребенка его возраста, что, однако же, не помешало ему взобраться на тонкого стального "коня" и дать пару кругов вокруг пятиэтажки, в которой они жили. Катался он с таким удовольствием, что в эти волшебные минуты ему не нужны были никакие друзья, и только ветер, солнце и "бешенная" скорость в десять километров в час делали его самым счастливым человеком в гарнизоне. Он давно не садился за руль, поэтому перекормленному организму приходилось вспоминать о равновесии и быстроте ног, поставленных на скользкие педали. Время прошло незаметно, но зато Альфредик успел съездить до помойки, потом до магазина, затем до автобусной остановки, где было полно кожуры от семечек, по которой он с хрустом новеньких шин проехал, с гордостью глядя на старух, ожидавших своего автобуса...

Его встретили около подъезда. Он всегда натыкался на эту компанию, среди которых особенно выделялся чрезвычайно противный тип, по кличке Малыш, хотя настоящим его именем было греческое Александр, что означает победитель, вот он и "побеждал", тех, кто слабее, глупее и, самое главное, младше по возрасту.

Рот Малыша-Александра исказила гримаса отвращения, когда весь двор услышал:

– Малыш, иди кушать!

Как ни странно, мать того типа так и не привыкла к тому, что ее отморозок вырос, и продолжала звать его из окна кухни, когда еда была готова. Смешно ему не было, в отличии от пары его приятелей, таких же негодяев, как и он сам, помогавших ему в издевательствах над беззащитными младшими ребятами.

Когда у Альфреда появился злосчастный велосипед, это тут же было замечено Малышом, который, сидя на лавочке со своей компашкой, сначала зло посмотрел на кухонное окно своей квартиры, откуда его мамаша оповестила весь двор, что ее увальню пора есть, а потом, с ехидной усмешкой, проводил взглядом удаляющегося толстяка.

– Ладно, потом поговорим, - сказал он своим дружкам и пошел на обед.

Когда, наконец, Альфред вернулся с обкатки своего чудо-велика, Малыш ждал его, сидя на лавочке, зная, откуда тот вернется - дорога-то от дома была одна. Запыхавшийся толстяк только что выехал из-за угла дома и направился к своему подъезду. Ух, как загорелись глаза четырнадцатилетнего Малыша, давно пробовавшего кататься на велосипеде, да и тот был старый, с погнутыми ободами, "Орленок". За неимением этого прекрасного средства передвижения, он забыл, как на него вообще нужно садиться, но иметь его хотелось так сильно, что никакое расчудесное чудо сейчас бы его не взволновало.