Чтение онлайн

– То есть как?

– Вот так. Вам уже говорили, что здесь, в некотором роде, ограниченная свобода?

– Это я уже понял. Вы мне про меня скажите: почему я не должен знать, когда я успел раздеться, если не слышал этой просьбы?

Кондрашкина встала из-за стола.

– Григорий Петрович, вам не нужно волноваться по пустякам: вы делаете свою работу, а мы - свою. Если мы все будем выспрашивать друг у друга о тонкостях наших специальностей, интересоваться профессиональными секретами, то жизнь станет скучна, вы не находите?

Петрович не ожидал услышать такое из уст милой женщины.

– Чего вы мне голову морочите? Какие секреты? Послушайте, Маргарита Павловна, я просто хочу знать, почему мои штаны были не на мне?

Она улыбнулась без тени смущения:

– Можно подумать, вы ни разу не снимали брюк перед дамой.

– То есть, как... я вас не понимаю?
– он снова удивился такому странному подходу к общению с пациентами.

– Идите, уважаемый Григорий Петрович, до своего рабочего места: в свое время мы вас оповестим о результатах.

– Результатах чего?
– не выдержал он, повысив голос.

– Результатах обследования, конечно же, - спокойно ответила она. А сейчас идите - я вас больше не задерживаю.

С этими словами она открыла дверь, за которой стояло двое охранников. Петровича тут же вывели из комнаты, не дав ему опомниться.

– Вас проводят! До свидания!
– сказала Маргарита, и захлопнула дверь за его спиной.

Его повели назад, к выходу, и доведя до невидимой двери в стене, выпроводили Петровича наружу. Королев стоял в "своем" уже коридоре, не зная, что и думать. Что это было, и с ним ли всё это произошло?

Он тихо пошел до слесарки, чувствуя, что над ним провели то ли эксперимент, то ли, запрещенное всеми законами, исследование, подобные тем, что проводят инопланетяне, когда похищают людей, а те потом ни черта не помнят. И только когда они всем рассказывают об этих "исследованиях", их принимают за дурачков и больше с ними не общаются, как раньше. Нечто похожее сейчас испытывал и Королев, чувствуя, что никому в этом месте нельзя ничего рассказывать, чтобы совсем не прослыть идиотом, или, в лучшем случае, человеком с богатой фантазией, вредной и опасной, для него же самого.

Он дошел, наконец, до слесарки. Путь до нее показался ему бесконечно долгим и каким-то запутанным. Иногда ему казалось, что он вообще свернул не туда, а, может, и вовсе забрел на другой этаж, если здесь таковые существовали.

– Как есть заплутал: можешь в этом не сомневаться, - сказал он сам себе. Проходивший мимо сотрудник, обернулся, но, покачав головой, пошел дальше. Петрович заметил эту мелочь, и ему стало еще противнее, что теперь будут появляться многочисленные свидетели его странных разговоров с самим собой.

– Да, похоже, меня и впрямь могут определить в комнату с мягкими стенами.

Он, спохватившись, боязливо оглянулся, но никого больше не увидел.

Дверь слесарки была открыта, когда он случайно дернул за ручку. Трое его коллег: Петр, Никита и Егор разбирали, принесенные ими, пруты, укладывая их по длине в порядке возрастания.

– А вот и наш потеряшка пожаловал!
– весело сказал Петр.
– Ты чего так долго: медосмотр понравился?

В комнате все засмеялись, кроме Петровича: он только помотал головой, дав понять, что вот никак ему не хочется говорить на эту скользкую тему.

– Хорошо, что ты вовремя пришел - тут, как раз, работки тебе прибавилось. Давай, хватай "болгарку" и вперед: коридор будет перекрыт еще четыре, ну, может, пять часов, а потом, извините - подвиньтесь.

Королев подошел к прутам. Слесаря разошлись в разные стороны, освобождая ему рабочее место. Никита вернулся к своему станку, а Егор присел около сварочного аппарата, проверяя его готовность к работе. Это был электрический аппарат, для питания которого использовались миниаккумуляторы - примерно такую же модель Королев видел у ремонтников на Фаяле, когда они шли чинить лифты.

Петрович работал, не отрывая глаз от схемы на грязной бумажке и прутов, меряя железной линейкой арматуру и отпиливая от нее лишние куски. Весь процесс походил на движения какого-то зомби, заботившегося лишь о том, чтобы ровнее положить готовые арматурины друг к другу, и не обращая внимания на то, что сейчас в интерактивном окне появился другой огромный корабль, окруженный со всех сторон дронами. Егор оторвался от своей "Искры-5" и уставился на стальную махину, медленно подплывавшую, будто к самой камере видеонаблюдения, транслировавшей в режиме онлайн прибытие корабля.

Глава 24

За семь часов до прибытия на "Цитрон-4".

Ральф помог Альфреду вывезти кресло на другой борт. Он медленно шел с Трясогузовым до его каюты.

– Спасибо, дружище: без тебя бы я не справился, - благодарил Альфред своего давнего товарища, до сих пор не веря, что так легко отделался от того полоумного.

– О чем речь, Альфи: поверь - так было всегда, так будет и впредь. И вообще, спасать - моя профессия.

Штукк смотрел на чистое небо, жмурясь от солнца, и было ясно, что в пятьдесят три жизнь все еще бьет ключом, и можно быть сильным и полезным. Ральф хотел еще о чем-то подумать: обычно, подобные легкие мысли приходили мгновенно, но сегодня шло туговато - наверное, тому было причиной - внезапный перевод на другой объект. Честно говоря, для него этот перевод был сюрпризом. Когда ему сообщили о ликвидации объекта, он сразу же подумал о физическом уничтожении всех сотрудников, включая и его самого. Он тогда же внутренне приготовился к неизбежной смерти и даже написал завещание, лежавшее сейчас в его чемодане в книжке о каких-то оживших мертвецах. Он с улыбкой вспомнил о, среднего пошиба, ужастике, где люди спасались от мертвецов в старом доме. Не так давно, а именно, несколько часов назад, он чувствовал себя вот таким же мертвецом, только еще ходившим и дышавшим; мертвецом, который уговаривал своего товарища Альфреда Трясогузова не волноваться, когда приедут "чистильщики"... Теперь же, когда всё благополучно разрешилось, нужно было еще добраться до нового места назначения, потом привыкнуть к внутреннему распорядку, затем выполнить кучу всяких, как продуманных, так и не предусмотренных мелочей, способных испортить жизнь любому целеустремленному, храброму, полному сил человеку...

– Да, - задумчиво повторил Штукк, - так было, и так будет.

– Ох, не зарекайся Ральф: неизвестно, что нас ждет на этом "Цитроне"!
– раздраженно ответил Альфред. Он никак не мог поверить, что преступник вот так легко ускользнул из его рук. Обожженное лицо с кривым носом по-прежнему стояло перед глазами Трясогузова. Угрозы, расточаемые Малышом, неприятно его поразили: он был готов поверить, что именно он, Альфред, виновен во всех его бедах. Но...