Чтение онлайн

Она открыла дверь санузла. Там же быстренько разделась и включила горячую воду. Напор был хороший: все еще спали, и никто не пользовался горячей водой. Имея возможность зайти в индивидуальную душевую; стоять вот так под огненными струями воды, смывая с себя всю тяжесть дня, и все страхи, накопившиеся за последний час - чего еще желать? Да, всё-таки через два часа она пошлет письмо тому, от кого зависела жизнь многих на этом объекте. Маргарита мысленно сочинила текст послания, и когда она во второй раз мыла голову, подумала о том, что неплохо бы выпросить себе несколько аппаратов для работы. Ну, например, ей нужен был электронный микроскоп, которого у нее отродясь не было. Тот, что стоял сейчас в шкафу, был такой древностью. К тому же, однажды какой-то буйный пациент, фамилии которого она не помнила, да и вообще не любила вспоминать покойников, бросил аппарат об пол. Конечно, он его испортил, но Маргарита тогда не видела в нем особой необходимости. И только когда она взяла анализы у Королева, ей показалось, что без хорошего мощного электронного микроскопа, она просто не сможет справиться с той задачей, которую перед собой поставила. Ей ужасно хотелось разобраться в том, что происходит с человеком, который уже больше трёх недель не получал "счастливого душа", или "душа радости", как, на разные лады, называли эту процедуру опрыскивания, в последний раз проводившуюся как раз около месяца назад. Это на Фаяле боролись за право его применения до последнего, но здесь, на "Цитроне", начальство категорически запретило его использование. Она знала, какие побочные эффекты возникают после длительного перерыва между "сеансами", поэтому хотела еще раз всё проверить, благо, что нужный пациент был у нее теперь "под рукой".

Она вылезла из душа, вытерлась насухо полотенцем, оценивая свое отдохнувшее лицо в большое зеркало, и, когда, наконец, переоделась во все чистое, вышла из санузла, прислушиваясь к тем звукам, которые могли запросто повториться. Постояв примерно две минуты около двери санузла, мысленно себя ругая за то, что не прихватила с собой пистолет, она, так ничего и не услышав, кроме биения собственного сердца, с облегчением выдохнула, и вновь села за рабочий стол.

Как только она написала первую строчку в журнале дежурств, в котором значилось, что ее смена, растянувшаяся на двое суток, подошла к концу, тут же затрещал внутренний телефон, висевший на стене.

– Алло, парикмахерская, - сказала она, заранее зная, кто может звонить в такую рань.

– Марго,- прозвучал на том конце провода голос пожилого человека.
– Ты не могла бы подняться ко мне?

– А что случилось, Семен Павлович?

– Ничего особенного, просто мне нужен твой совет, - ответил Полозов.
– И да, по телефону я не могу об этом говорить. Всё, жду.
– В трубке раздались частые гудки.

Маргарита вздохнула: не такого утра она ожидала, тем более, что через час сорок придет ее замена, Рыльский - зануда и скучнейший человек на планете. Он, как всегда, поздоровался бы с ней, назвав по имени-отчеству, потом обязательно спросил бы о ее здоровье, о происшествиях за ночь, о том, что там у нас новенького. Вот, кто бы знал, как ей не хотелось сегодня с ним об этом разговаривать: у нее было очень важное дело к начальству, а тут этот плешивый долговязый нудяга Рыльский, которому неудобно было наговорить грубостей - она, ведь, воспитанная очень, в старых добрых традициях скромной советской семьи интеллигентов. Черт, как же бесило, что она не могла слова сказать в свою защиту, когда это было необходимо!

Кондрашкина окинула взглядом стол, будто что-то пытаясь на нем найти, или, наоборот, спрятать подальше от глаз Рыльского, чтобы не было пустых ненужных вопросов, но, так ничего и не обнаружив, надела медицинский халат, и, выключив свет, вышла из кабинета. Она нарочно хлопнула дверью, чтобы охранник, наконец уже проснулся. И, что интересно, ей не было его жалко. Кто ее пожалел хоть раз на этом объекте? Никто, ни один человек: все только пользуются ее добротой, ничего не отдавая взамен - обидно, что и говорить.

Охранник проснулся, зевнул, кивнул, поднял с пола книжку и встал со стула, чтобы размять ноги.

– Ну, как дела, Ритуль?
– спросил он, наклоняясь из стороны в сторону так, что аж спина хрустела.

– Как сажа бела,- ответила она.
– Буду не скоро, - бросила она через плечо и вышла из медицинского крыла в общий коридор.

Кондрашкина шла по пустому коридору, пока все спали. Изредка встречались ей по пути охранники: кто дремал, кто бодрствовал. Они встречали и провожали ее скучными взглядами: "Не спится же в такую рань молодой красивой женщине", - витало в воздухе никем не озвученное непонимание.

Маргарита спешила на встречу с Полозовым, ее учителем и наставником еще по медицинскому университету. Он, заведующий кафедрой психологии, дал ей, в свое время, рекомендацию на работу сюда, на "Цитрон", в качестве высокооплачиваемого медработника широкого профиля.

Сейчас он вызвал ее по довольно интересному, как это у него всегда бывало, делу.

Она преодолела километровое расстояние, дойдя до северной стороны острова, и, поднявшись по темной лестнице на второй уровень, постучала в первый же кабинет. Ей открыл сам Полозов. Его медсестра еще не пришла, да он в ней особо и не нуждался - она была приставлена так, на всякий случай, как сказал ему некто из администрации. Полозов, поговорил в тот же день с медсестрой, прекрасно понимая, в каком звании был этот персонаж, но, будучи всегда острожным, всегда следил за своими словами. Он не привык быть под пристальным взглядом соглядатаев, но работа на данном объекте не могла выстраиваться по-другому. И, всё-таки, здесь было что-то еще, чего Полозов никак не мог уловить, несмотря на свой богатый опыт общения с довольно разными людьми...

Кондрашкина вошла в кабинет. Полозов поклонился ей и поцеловал руку. Маргарита не возражала.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, Марго: как утренний цветок, едва проснувшийся под первыми лучами солнца, он тянется своими нежными лепестками...

– Может, хватит издеваться, Семен Павлович: мне еще письмо писать и ответа ждать, - сказала Кондрашкина нетерпеливым тоном.

– Не любишь издевательств? Привыкай, дорогуша, скоро нам им всем придется испытать на собственной шкуре.

– Опять вы за свое? Несколько лет эта странная мысль о грядущей катастрофе буравит вам голову.

– А в чем я не прав? Вон, не далее, как на прошлой неделе, на Фаяле...

Маргарита вздохнула:

– Вы путаете, уважаемый коллега, катастрофу с рядовым несчастным случаем, когда некоторые явления оказались не под нашим контролем.

– А под чьим тогда?
– спросил он, хитро на нее взглянув.

– С этим пока еще разбираются наши деятели. Однако, есть у меня кое-какие предположения, но об этом после. Чего вам от меня понадобилось в такую-то рань?

– Ну, вы прямо хотите всё и сразу! Какая вы нетерпеливая, однако. Давайте, сначала вы мне расскажете о своих проблемах, а потом я, договорились?

Маргарита посмотрела на него, как на несерьезного человека, которому в без пятнадцати шесть утра совершенно нечем заняться.

– Ну, хорошо, хотите поболтать - значит поболтаем. Значит так, у меня остался всего час с небольшим, когда мне нужно будет кинуть на внутреннюю почту письмишко нашему боссу. И если я не успею этого сделать, то буду опять не спать всю следующую смену.

Полозов с удивлением посмотрел на нее.

– А по вашему виду и не скажешь, что вы не спали. По-моему, вы так очень даже выспались и набрались сил.