Чтение онлайн

Следователь поднял на него удивленные глаза, но, опустив их через несколько секунд, продолжил писать под диктовку не совсем поправившегося куратора.

После сбивчивых показаний Валерия, которые он так торопился выложить, следовать, вдруг встал и, пару раз пройдясь от двери палаты до койки больного, спросил:

– Вы можете мне в деталях описать тот инцидент с информационным центром?

Валерий, приободрившись, было, вдруг осознал, что всех деталей он, как раз и не знает.

– Товарищ следователь, - сказал он, - дело в том, что об этом вопиющем случае мне было доложено одним из работников этого центра, и он...

– А разве, такого рода информацию, должны докладывать лично вам?
– спросил спокойно следователь, дав понять, что дело-то совсем не простое.
– И еще, пока вы не забыли, - он специально подчеркнул местоимение "вы", намекнув на возможные проблемы с памятью Валерия, - скажите фамилию сотрудника, сообщившего о проникновении в инфоцентр.

Тот, немного приподнявшись на подушке, стал вспоминать злосчастную фамилию, так интересующую следователя, шевеля при этом губами.

– Вы знаете, что-то я не могу... Хотя, нет, постойте... Нет, снова не то... Извините, кажется, я ее забыл. Но зато я могу определить его по фотографии: она же должна быть в отделе кадров, как думаете?

Следователь слегка покачал головой, потом, закрыв черную папку, встал.

– Проверим ваши показания. Я зайду завтра. Если еще что-то вспомните, лучше запишите это, а потом доложите мне, вам понятно?

Валерий часто закивал. Следователь вышел. Куратор тяжело вздохнул: не ожидал он таких сюрпризов от собственной памяти, которая была его гордостью: он помнил всё до мелочей, чего бы ни касалось дело, каких бы специальностей оно ни затрагивало. А теперь - на тебе: забыл какую-то дурацкую фамилию! А ведь, это был первый его подопечный, появившийся на "Цитроне" - вот это он хорошо помнил. Тьфу, пропасть!

Хоть следователь и хранил втайне свои дела, но, каким-то странным образом подозрения Валерия стали доступны общественности. Как просочилась секретная информация, никому не было понятно, но то, что в тот же день родились слухи о причастности к смерти Егора его коллег - это несомненный факт.

На каждом углу утверждалось, что в смерти молодого слесаря виноват, ни кто иной, как тот самый, который, единственный остался в живых... Имя Королева было у всех на слуху. Он был подозреваемым номер один, о чем, кстати, сказал Валерий следователю. На втором месте оказался Сергей, который вообще, в день смерти Егора, был на другой стороне острова, с женщиной, знавшей его около года. Об этом знали и многие другие, но, тем не менее, слухи о его причастности к происшествию продолжали гулять по объекту.

Глава 36

Кондрашкина шла от Полозова в совершено убитом настроении. Неужели за ней следят? Кто именно устроил эту слежку? И зачем? У нее не было сил, чтобы дать сто ответов на сто разных вопросов. Она, мотнув головой, решила, таким образом избавиться от чудовищных подозрений, в которых фигурировал начальник объекта, и дать отдых своей измученной нервной системе.

Маргарита медленно шла по рабочему коридору, и глубоко вдыхала морской воздух, прогоняемый через систему вентиляции, думая о том, как найдет сейчас охранника в состоянии глубоко сна, и... Она посмотрела на часы - шесть пятнадцать: до пересменка еще сорок пять минут. Она успеет, должна успеть.

Преодолев, наконец, извилистый километр рабочего коридора, она открыла дверь в стене. Ну, как всегда: охранник спал, сидя на стуле, прижав книжку к своей груди. "И как он на нем помещается?" - подумала Кондрашкина, глядя на грузного охранника, под которым чудом стоял и не ломался, по-настоящему, миниатюрный стульчик, если поставить его рядом с этой гориллой в черной форме.

Маргарита громко кашлянула. Охранник слегка дернулся во сне, но никаких признаков жизни больше не подавал. Она подошла ближе, и, ни мало не смущаясь, заорала:

– Рота, подъем!

Где-то она слышала, что именно эта фраза поднимает любого мужика, даже если он не служил в армии. И, действительно, тело в форме вдруг ожило и вскочило, не открывая глаз. Потом открылось одно око, затем второе.

– Рит, ты совсем уже?
– произнесло тело, всё еще не понявшее, для чего его подняли в такую рань.

Кондрашкина посмотрела на жертву ночных бдений и серьезным тоном сказала:

– Поговорить надо, Канарейкин.

Тот потянулся, зевнул. Книжку он бросил на стул. Не забыв пару раз присесть, он хриплым голосом спросил:

– О чем это?

– О многом. А именно о вчерашней ночи.

Охранник посмотрел на нее, еще не отошедшими ото сна глазами.

– А что было прошлой ночью?
– он почесал в затылке.
– Ах, да - дезинфекция.

– Вот именно, - отозвалась Кондрашкина.
– Вы всегда пишете рапорт начальству о том, что произошло за ночь?

Канарейкин еще раз потянулся.

– Спина чего-то у меня, захрясла. Рит, может, дашь мне направление на какой-нибудь массаж, а то, ведь, в следующую смену я могу и не выйти.

Кондрашкина окинула его быстрым взглядом.

– Сейчас таблетку принесу: ничего не будет болеть неделю, или полторы, если, конечно, не употреблять крепких спиртных...

– О чем ты говоришь, Ритуль, какое спиртное? Я вообще, как из армии пришел, ни капли в рот - только спорт, да бабы, извините, но без водки.

– Не верю, - отозвалась Кондрашкина, - но я предупредила.

Охранник кивнул. Она тут же повернулась к своему кабинету. Щелкнул электронный замок, и Кондрашкина, с опаской, открыла дверь. Еще не входя в кабинет, Маргарита просунула руку в щель и, нащупав выключатель, нажала клавишу. И только когда загорелся свет, она, выждав несколько секунд, решительным шагом вошла в помещение. Охранник, на всякий случай, стоял у нее за спиной, приготовясь отразить нападение того, кто, может быть, все еще был, или вновь появился в медкабинете.