Чтение онлайн

– Так, где же мои бланки?
– спросила себя Кондрашкина, когда открыла нижний ящик стола.
– Надо как-нибудь разобрать этот бардак.

– Хочешь, я помогу?
– совсем некстати влез Канарейкин, всё еще стоявший в коридоре, но прекрасно слышавший Маргариту.

– Нет, спасибо: без посторонней помощи, как-нибудь... А-а, вот они!
– с этими словам она выудила толстую пачку бланков.

– Ну, и какое направление тебе написать?
– спросила она Канарейкина, посмотрев на него поверх очков.

– Ты же хотела мне таблетку дать, - удивился охранник.

– Это само собой, - ответила она, - а потом, когда действие препарата закончится?

– Ну, может быть, к тому времени, направление и не понадобится?
– неуверенно произнес охранник, по-прежнему стоя в коридоре, и не решаясь войти в святая святых медика широкого профиля.

– Может и не понадобится, - согласно кивнула Маргарита.
– Ладно, не надо никакого направления. На, вот тебе - блистер...

– Как?
– переспросил он.

– Упаковку держи, бестолочь!

– Всю упаковку даешь?
– спросил Канарейкин.

– Да нет же: возьми одну таблетку, но прежде, прочти название: так полагается, - нетерпеливо ответила Кондрашкина.

– В смысле, так полагается?

– Ну, когда берешь чужие таблетки, должен сперва убедиться, что это именно то, что тебе нужно, то есть, не надо сразу глотать то, что сунули в руку.

Охранник посмотрел на нее, как на существо с другой планеты.

– Да ладно, какая разница: таблетка - она и в Африке таблетка.

Кондрашкина зло на него посмотрела.

– Ты и впрямь дурной, или не выспался за смену? Тебе могут подсунуть, всё что угодно, и, проглотив какую-нибудь дрянь, будешь потом, не знаю, от другого лечиться, в лучшем случае...

– А в худшем?
– перебил он ее.

– Слушай, иди уже, - махнула она рукой.
– Название посмотрел?

– Да, - отозвался он, уходя к своему стулу.

Кондрашкина села за стол: Канарейкин раздражал ее своей неповоротливостью мозга и общей дебильностью... Она даже подходящего слова не могла подобрать. И только через минуту Маргарита вспомнила, зачем вообще с ним заговорила.

– Эй, Канарейкин!
– крикнула она, выбегая из кабинета.

– Тут я, - ответил охранник, присев на стул и открывая книжку на, заложенной конфетным фантиком, странице.

– Так ты мне и не ответил.

– Чего не ответил: название таблеток?

– Нет же!
– сказала она, стараясь не выдать своего волнения.
– Вы пишете рапорты начальству, когда происходит что-нибудь... Когда случается какое-нибудь происшествие?
– она не могла подобрать нужных слов: всё-таки Маргарита выдала свое волнение, так тщательно ею скрываемое. Но Канарейкин, с его общей неповоротливостью, не заметив этого момента, просто ответил:

– А что такого произошло: обычный случай. Вон, у Рыльского твоего, почти каждую ночь такое случается, и ничего.

Маргарита открыла рот от удивления.

– Как это?

– А ты у него спроси, - ответил охранник.
– Он тоже, однажды, спросил про рапорты, а я ему тогда сказал, что чем больше рапортов, тем больше проверок, как у него, так и у нас. Короче, Рит, не парься - не будет никакого рапорта.

Маргарита выдохнула и посмотрела в потолок.

– Или я опять не въехал?
– спросил охранник, искренне не понявший ситуацию.
– Нет, если тебе надо - я напишу: ты только скажи.

Кондрашкина протестующе замахала руками и, поперхнувшись слюной, сквозь кашель, вытолкнула слова:

– Нет, не надо... Кхе-кхе... Не пиши рапорт...кхе...

– Может, по спине постучать?
– спросил Канарейкин, и вскочил со стула с готовностью помочь Маргарите.

Она снова замахала руками. Потом, откашлявшись и отдышавшись, сказала:

– Спасибо тебе - всё нормально.

– Пожалуйста, - пожал плечами охранник, - всегда рад помочь.

Маргарита повернулась на месте, как солдат на плацу, и зашла в кабинет.

Сидя за столом, на котором была навалена гора, так и не разобранных за ночь, бумаг, она некоторое время соображала, что вроде бы что-то упустила, но что? Потом, как молния, мелькнула в голове мысль: Рыльский - сволочь!

Она тут же встала, посмотрела на часы: без десяти семь - скоро он придет!

Кондрашкина стала нервно ходить по кабинету, думая, как бы, незаметно для Рыльского, выведать у него то, что творится здесь по ночам в его смены. Но, так ничего и не придумав, услышала разговор за дверью: с Канарейкиным здоровался Рыльский.

Маргарита чертыхнулась, и, забежав в санузел, закрылась изнутри. Она посмотрела на себя в зеркало: растрепанное красное чудовище глядело на нее с той стороны зеркального стекла. Испуганные глаза покраснели, как после долгого чтения книжки мелким шрифтом при паршивом освещении.

Она услышала, как открылась дверь кабинета.

– Маргарита Павловна, я уже здесь!
– задорным голосом прокричал Рыльский.

– Да, да, я слышу!
– ответила она, как можно бодрее, и включила холодную воду. Наскоро умывшись, и приведя волосы в порядок, она, еще посмотрев на себя в зеркало, и, не вполне удовлетворившись увиденным, решила все-таки выйти. "Что-нибудь придумаю", - сказала она себе, открывая дверь санузла.