Чтение онлайн

– Какой бред?
– произнесла вслух Маргарита, лежа на кровати. Она не хотела никуда идти, зная, что придется снова испытывать приступ паники, и снова ей придется обращаться за помощью к соне Канарейкину.

Хорошо, рассуждала Маргарита, предположим, если пойти по пути, "проложенному" Рыльским, то нужно некоторое время посвятить тем делам, которые зависят от нее самой. Это будет самым первым шагом, который нужно сделать для очистки совести. Итак, если рассуждать логически, то получается, что вакуумный метод избавления от непрошеных гостей совсем не годится. Что она тогда сделала? Первое: выпустила весь кислород из кабинета. Второе: подождала пятнадцать минут. Должен быть после этих действий хоть какой-нибудь труп, или нет? По всей вероятности, должен, но его не было. Ладно, может быть, этот труп лежал сейчас в вентиляции и гнил там, вернее, мумифицировался? Такое тоже возможно, только, если, по словам Рыльского, всё это происходит с самого начала его трудовой деятельности, то есть девять лет, то, сколько же там трупов скопилось, и какая вонь должна идти из вентиляции? Маргарита обладала прекрасным обонянием: одно время она даже подумывала стать дегустатором духов, или "нюхачом", как их шутливо называли. Но знающие товарищи ее предупредили, что у людей этой профессии часто бывает сильная аллергия, которая может перерасти в астму, так, что, лучше не рисковать. В итоге, она выбрала себе другую профессию, и никогда не жалела о своем выборе. Однако остался превосходный нюх: острый, отсекающий, подобно острому ножу, все остальные слабые запахи от главного, за которым идет "охота".

Она решила, что эту смену проведет в бдении, а именно, будет принюхиваться к запахам, которые могут идти из вентиляции. Жаль, что ее нельзя на время отключить: она связана практически со всем этажом, и если ее вырубить, то все просто начнут задыхаться, что вызовет лишние подозрения со стороны того, кто хотел замять всё дело.

Она еще повалялась в кровати, глядя иногда на часы, лежавшие на тумбочке, и когда до выхода оставалось два часа, тяжко встала, вдев ноги в тапочки, и пошла приводить себя в порядок.

Когда всё было сделано, до выхода остался час с небольшим. Она успевала сходить в столовку, правда, завтракать совсем не хотелось: убитое настроение, так и оставалось, по-прежнему, убитым, и чтобы его поднять, должно было произойти чудо, в существование которого Кондрашкина перестала верить, как только окончила университет.

– Привет, Ритуль, - сказала Елена Петровна Коржикова, та самая, которая состояла в "полупреступной" любовной связи со слесарем Сергеем.

– А-а, привет, Лен, - отозвалась Маргарита.
– Как настроение?

Елена как-то настороженно на нее посмотрела и слегка кивнула в сторону туалета. Кондрашкина, несмотря на то, что пять минут назад вышла оттуда, последовала за Коржиковой.

– Что я тебе скажу!
– начала Елена, пугливо осматриваясь по сторонам.
– Мой-то, оказывается, человека убил!

– Да, ладно, быть того не может!
– ответила Кондрашкина.
– Не мог он: такой хороший спокойный парень, не алкаш какой-нибудь, не нарик, не псих, поверь мне, как медику.

Елена махнула рукой:

– А вдруг у него там, в башке, чего-нибудь переклинило, тогда как?

Маргарита посмотрела на нее с сожалением и, одновременно с непониманием: как можно сомневаться в человеке, которого любишь? Она так и спросила Коржикову:

– Ну, во-первых, людей так просто не клинит. А, во-вторых, Лен, ты его любишь?

Та, опустив голову, теребила жалкий хвостик огромного узла от резинки на старых тренировочных штанах.

– Даже теперь и не знаю, - выдохнула она.
– Вчера, кажется, любила, а вот, прям сейчас - не могу понять. Как можно любить убийцу, Рит? Вот ты бы смогла?

Маргарита пожала плечами.

– А черт его знает, наверное, нет. Но, с другой стороны, никто ведь точно не знает, кто убил: доказательств никаких нет. Слухи, на то они и слухи, чтобы вносить разброд и шатания в людские массы. Они, слухи эти, как мусор, от которого и хочется избавиться, и трудно, потому что к нему уже стали привыкать...

– Дурацкое какое-то сравнение, не находишь?
– спросила Елена, глядя на нее круглыми, как у рыбы, глазами.

– Ну, да, сравнение дурацкое, согласна. Но зато и ситуация сложилась не совсем нормальная: у нас, как в паршивой деревне, сразу стали показывать пальцем на того, кто, может быть вообще не причастен к тому убийству. Ты знаешь, Лен, мне не нравится то, что администрация никак это не пресекает. Вышел бы, скажем, к народу человек, и сказал бы, что, так, мол, и так, прекратите балаган, товарищи. Расследование идет полным ходом, виновных ищут, а те люди, на которых вы клевещите, совсем ни при чем... Ну, или что-нибудь в этом духе. Так нет же, - ударила Маргарита по раковине тем же местом, которым она два дня назад стукнула по ванной, энергично беседуя с Рыльским. Она завыла и поднесла к губам ушибленную руку.

– Больно, Рит?
– сочувственным голосом спросила Коржикова.
– Ты под холодную воду сунь и пять минут подержи - сразу пройдет.

Кондрашкина включила воду и сунула ладонь под сильную струю: брызги полетели ей на одежду и в лицо, но она не обращала внимания, сосредоточившись лишь на прозрачных переплетениях ледяной струи. "Вот же природа сделала такую незаметную красоту!" - невольно восхитилась она, разглядывая тончайшие нити, сделанные из воды, плетущиеся друг с другом, и убегавшие в решетчатый слив раковины. Она бы смотрела так бесконечно долго, но ее тронула за плечо Елена.

– Рит, ты там не уснула, а то я подумала, что вода тебя, прям, загипнотизировала?
– сказала она и шмыгнула носом.

Кондрашкина вытащила, покрасневшую от холода, руку.

– Так оно и есть: вода обладает такими свойствами. Ты думаешь, почему нельзя долго смотреть в воду, когда стоишь на берегу, или в лодке катаешься? Она притягивает к себе, и человек, сам того не осознавая, может легко в нее прыгнуть и утонуть.

– Правда, что ли, Рит, или ты так прикалываешься?
– недоверчиво спросила Коржикова. Ее взгляд стал пугать Маргариту: с таким взглядом, полном недоверия, граничащего с безумием, можно таких дел натворить, что и не разгребешь потом.

– Враки всё это, деревенские, Лен, враки! Так, пора нам с тобой уже выходить до столовки!
– проговорила Маргарита, как можно бодрее, чтобы не нагонять еще большую скуку и пустоту на рыбьи глаза Коржиковой.
– Ты есть-то хочешь, Лен?

– Не знаю, - равнодушно ответила та.
– Вроде бы и надо перекусить, а, с другой стороны...

– Так, всё, хватит сопли на кулак мотать - пошли одеваться, а то мужики увидят тебя в эдаких-то штанах - засмеют.

Маргарита шагнула вперед и открыла дверь туалета. Коржикова кивнула сама себе и поплелась за Кондрашкиной.

В столовой было людно. Кондрашкина ни разу не пожалела, что спустилась позавтракать, хотя чувствовала, что кусок ей в горло не полезет, и чтобы его проглотить, для этого нужно, опять-таки, чудо, о котором она с утра уже успела подумать.