Чтение онлайн

– Без понятия, - пожал плечами Трясогузов, - тебе виднее, кому об этом рассказывать.

Малыш снова посмотрел в монитор.

– Я скажу так: твоя деятельность на Пику была долгим объектом моего интереса. Я смотрел за тобой несколько лет и, в конце концов, убедился, что тебе можно доверять.

– Да пошел ты, - ответил Альфред, не понимая, что этому придурку от него нужно.

– Мало того, я знаю, кто твой ближайший друг Ральф Штукк.

Вот тут Альфреда задели его слова.

– А что ты знаешь о Ральфе?
– спросил он, злобно глядя на своего злейшего врага.

– Не так много, как хотелось бы, но вот его братец, которого заочно похоронили, много мне рассказал и о нем, и о тех, на кого он работал.

– Кто на кого работал?
– спросил, напрягшись, Альфред.

– Ральф, дружок твой, работал на кое-кого, кто нам, мягко говоря, неприятен. И никто, кроме меня и еще нескольких парней, об этом ничего не знают.

Альфред сидел в своем кресле, и ему сейчас так захотелось включить мотор и уехать из этого кабинета, пропахшего сигарным дымом, что у него снова затряслась нога.

Малыш кивнул и сказал:

– Знакомый синдром.

– Какой еще синдром?

– Синдром дрожащей ноги - так иногда бывает, когда мозг хочет подключиться к парализованным конечностям, но что-то ему мешает, - ответил Малыш, как ни в чем ни бывало.

– И что теперь?

– Да ничего, - пожал плечами Малыш, - просто, если устранить то, что мешает, то можно встать на ноги. Извини за чрезвычайно удачный каламбур.

Альфред с недоверием посмотрел на Малыша и, как бы между прочим, ответил:

– Мною уже занимаются.

Малыш кивнул:

– Знаю - эта милая докторша Кондрашкина Маргарита Павловна. Кстати, она в курсе, что тебе можно помочь не только так, как она тебе, на днях, говорила: силой мысли, или укреплением интеллекта, не помню. Задачки по математике еще при тебе?

Альфред резко обернулся.

– Ты откуда знаешь?
– прошипел он.

– О, я много чего знаю. Я даже знаю, что на объекте работает твой давний приятель, которого ты, правда, в живую еще не видел... Хотя, постой, я ошибся: не далее, как одиннадцать, нет, двенадцать дней назад ты случайно столкнулся с ним в столовке. Ну как, достаточно убедительно?

– В чем я должен убедиться: в том, что за мной следят?
– буркнул Трясогузов.

Малыш показал пальцем на монитор:

– И не только за тобой. Я за этим домом, например, наблюдаю уже вторую неделю, и кое-что заметил: через одну минуту, практически секунда в секунду, появится один человек, который... Впрочем, можешь посмотреть сам.

Трясогузов вновь уставился на экран. Откуда-то со стороны бокового выхода из дома, невидимого из-за большого увеличения другого фрагмента, появилась женщина, напоминавшая и своими волосами, и походкой кого-то настолько знакомого, что Альфред боялся этого не вспомнить. Она стояла спиной к камере наблюдения и разговаривала с одним из замов. Малыш снова приблизил изображение, нажав кнопку на пульте. В это время женщина обернулась, будто ее кто-то позвал. Нога Альфреда перестала дергаться, он открыл рот, сердце гулко забилось: это была пропавшая Светлана. Он хотел что-то сказать, но Малыш тут же выключил монитор.

– Ну, как, достаточно правдоподобно?

Альфред молчал, будто его ударили по башке таким тяжелым мешком, что аж плечи поднялись, да так и остались.

– А теперь, пора баиньки, - сказал Малыш и открыл дверь кабинета.

Альфред не мог двинуть руками, чтобы включить мотор коляски. Малыш вздохнул, взялся за ручки и вывез Альфреда в общий зал. Довезя его до пункта охраны, он, расписавшись в журнале посещений и пожав руку охраннику, ушел восвояси. Альфред еще несколько минут не мог прийти в себя. Охранник, которому махнул рукой Малыш, дав понять, что с толстяком всё в порядке, отвернулся от Альфреда и продолжил нести службу.

Альфред ехал домой долгие полчаса. Брошюрка с задачками, наполовину высунувшаяся из кармана подлокотника, того и гляди могла свалиться на пол, но, проходивший мимо сотрудник, заботливо подтолкнул тощую книжицу и она скользнула вглубь кармана.

Доехав до комнаты отдыха, толстяк понял, что не хочет ни с кем разговаривать, тем более со Штукком, про которого что-то знал Малыш. Тем более, он не хотел ничего говорить о Светлане, чтобы влюбленный в нее самец не начал тут же переворачивать мебель с ног на голову. Он решил, на время, попридержать эту информацию, тем более, что сам Ральф, в последнее время, не очень стремился к общению с Альфредом. Толстяку не были интересны причины такой перемены: теперь он был озадачен совсем другими проблемами...

Трясогузов проснулся ночью: где-то далеко выли собаки. "Откуда здесь собаки?
– подумал он, глядя в черный потолок. Кругом храпели, сопели, ворочались с боку на бок. Трясогузов, полежав так с минуту, снова закрыл глаза, и, списав это на тревожный сон, попытался заснуть. Только он стал медленно проваливаться в нежную мрачную тьму, как вновь услышал вой. Он открыл глаза: вой доносился теперь гораздо ближе, чем несколько минут назад.

– Да что ж, такое-то?

Он приподнялся с кровати, и, продолжая думать о том, встать ему или нет, сидел так, прислонившись к мокрой от пота подушке.

Кто-то в комнате проснулся и, скрипнув кроватью, пошел в туалет. Трясогузов подумал, что неплохо бы и ему сходить, а то сколько еще спать? Он взглянул на часы: шесть утра - час до общего подъема. Ну, в общем-то, можно уже и подниматься. Трясогузов сделал зарядку, оделся (вещи он еще с вечера предусмотрительно положил в ноги), и, кряхтя, пересел на коляску. Съездив в туалет, он вернулся, когда в комнате уже горел общий свет: некоторые сотрудники встали и, зачем-то, будили остальных. Трясогузов, подъехав поближе, слушал, как тихо между собой переговаривались сотрудники: