Чтение онлайн

Наконец драматические сцены завершились обычным серым действием. Сломайбородько облачился в тренировочный нейлоновый костюм, Лилия поставила на плиту чайник, а все присутствующие расселись вокруг стола.

– Рассказывайте, – строго приказал Зозуля. – Как и зачем, Сломайбородько, вы оказались в этой квартире?

– Помыться хотел, чайку попить, – чистосердечно признался рыжебородый. Ситуация, в которую он попал, ему явно не нравилась. А Марины, ее полных слез глаз, жаждущих поцелуев губ он просто стеснялся.

– Откуда у вас ключ, Сломайбородько? – поставил еще один вопрос участковый.

– Она дала, – скованно кивнул в сторону Марины задержанный.

– А у вас откуда ключ? – строго поинтересовался Артур Сергеевич. – Преступный сговор?

– Какой сговор! Я этот ключ ему дала двенадцать лет назад, я же здесь жила, два года он ходил ко мне в качестве любовника, а когда я отсюда съехала, мне и в голову не пришло, что он будет продолжать сюда наведываться по инерции.

– Я же сказал, зашел помыться, чайку попить, – опять прогудел рыжебородый. – Я теперь делаю бизнес, продаю свежее мясо, потому что живу в Павловом Посаде.

– Ну и что? – удивился Зозуля. – При чем здесь чужая квартира, помыться и этот… как его… чайку попить?

– При том. В Москву я появляюсь на сутки, гостиницу снимать мне некогда, где остановиться? Я и докумекал, что Лилия Дмитриевна весь день на работе, ее семейство на даче, квартира пустая, а у меня ключ есть. Кому я чего плохого сделаю, если приду, помоюсь, чайку попью?

– А что это ты, Сломайбородько, стал мясом торговать? – кокетливо поинтересовалась Марина. Она никак не могла понять, что ее отвергают и к былому возврата нет.

– Жить хочу, как все люди. Деньги зарабатывать, семью содержать, я же – мужчина, – нехотя ответил задержанный.

– Какую такую семью? – угрожающе спросила Марина. – Ты, когда при мне был, говорил, что ты бедный странник и твоя судьба – пути-дороги, холод-голод, грусть-тоска? Я тебя жалела. Я о тебе заботилась.

– Что было, то было. Сейчас у меня трое детей и жена Мария, – пробормотал Сломайбородько. – Так что простите меня, Лилия Дмитриевна. Я не хотел плохого.

Возникшую тишину разрушил тяжелый женский плач. «Ы-ы-ы!» – выла Марина, не нужная теперь никогда Сломайбородько со своей жалостью и заботой.

– Сколько мне теперь дадут? – сурово поинтересовался рыжебородый. – Пятнадцать лет?

– С чего вы взяли? – удивился участковый Зозуля.

– Что ж, дети вырастут сиротами, жена проживет до конца дней вдовой, – подытожил Сломайбородько и опустил голову на грудь.

Лилия Горная была доброй женщиной, и услышав про сирот детей и жену-вдову, она воскликнула:

– Нет! Отдайте ключ и – будьте здоровы!

Сломайбородько преобразился. Он бросился целовать руки радиозвезде, потом рванулся к сумкам… Через минуту все присутствующие были оделены кусками говядины. Соседка Лена и ее подруга уже весело кричали: «Ой! Ой! Ой!» Лилия Горная принялась искать полиэтиленовые пакеты.

А когда суматоха завершилась, Сломайбородько и след простыл.

Ключ от квартиры, которым горе-злоумышленник пользовался, лежал на кухонном столе, рядом с сахарницей.

И пришел пятый день недели – пятница…

Позади остались московская суета, набеги на продуктовые и промтоварные магазины, болтовня с огромным количеством людей по телефону, встречи, переговоры, интервью, чтение журналов и книг, шесть выходов в интернет, одно посещение театра на Таганке, в который радиозвезду пригласил замечательный актер Валерий Золотухин, стирка постельного белья, и самое главное – три эфира, три выпуска передач «Перья и судьбы», «Лунные новости», «Ужастик для взрослых», где звучал волшебный голос радиозвезды Лилии Горной.

Слушатели стонали у своих радиоприемников, потом обрывали телефоны радиостанции, отправляли любимой ведущей восторженные электронные и простые письма. Они обожали Лилию Горную, обожали как могли, изо всех сил. Власть ее обаяния, тепло ее голоса, энергия ее слов витали над летним миром.

Вечером в четверг был смонтирован первый выпуск программы «Рейтинг любви», который на языке профессионалов называют военным словом «пилот». Звукорежиссер Галя Зосимова оформила беседу Лилии и психолога Визуаль фрагментами из классической музыки. Получилось монументальное звуковое полотно, повергающее слушателя в философские и морально-нравственные размышления. В пятницу утром «пилот» «Рейтинга любви» отдали на прослушивание в дирекцию и лично шефу Алесю Валерьевичу.

Сотрудники «Утреннего брыся» ходили взвинченные: кому-то было любопытно, чем кончится новое дело, кто-то злился, что у него одна программа, а у Лилии Горной, получается, будет целых четыре. Михаил Розенберг грозился в коридорах, что если его крестница получит «добро» на свою четвертую программу, он напоит пивом «Паромщик» первых двадцать человек, которые вбегут в бар после объявления радостной вести.

А Лилия Горная не стала дожидаться решения начальства. «Все равно от сумы, тюрьмы и радиоэфира никуда не денешься», – мудро решила она. В пятницу рано утром Лилия влезла в старенькие джинсы, светло-голубую майку, светло-серую ветровку, зашнуровала кроссовки, купленные еще в прошлом году в магазине «Мир обуви», что на Серпуховском валу, взяла громадную сумку, уложила в нее все, что просили привезти из Москвы муж, дочь, родственники, соседи, и отправилась на Рижский вокзал.

Обычно она недалеко от дома останавливала такси или частника, вталкивала сумку на заднее сиденье, затем плюхалась рядом сама и – прости-прощай, Москва, на целых три дня!

Но утром этой пятницы Лилия Горная не спешила поднять руку, чтобы на нее, как рыба на крючок, клюнул какой-нибудь водитель. Лилия стояла под сенью замызганного, городского тополя и всматривалась в перспективу шоссе, взгляд ее пытался поймать автомобиль небесного цвета.

Молодая женщина ждала голубой «Лексус».

Увы, он не появлялся.

«А почему я решила, что мужик с породистыми ушами следует за мной по пятам? – раздраженно подумала Лилия на двадцать первой минуте бесплодного ожидания. – Черт с ним! Пусть меня подвезет дядька с усами, как у Котовского, и в кепке, как у Лужкова. „Жигули“? Ну и что? Мы и в „копейке“, если надо, проедемся».

…На Рижском вокзале она села в полупустую электричку, затолкала сумку под сиденье и уткнула нос в мутноватое стекло.

Дорога на электричке до дачи всегда радовала Лилию Горную: сколько зелени, лугов, речек за окном! Праздничная дорога, почти дорога в детство.