Чтение онлайн

В московском аэропорту толстый дяденька в кожаной кепке поймал его за рукав кашемирового пальто и спросил:

Такси? Ту зе сентер - эйти долларз!

Николас остановился и, сверху вниз посмотрев на дяденьку, поинтере-совался:

Ты с какого дуба рухнул?
– Его русский друг из ICQ рекомендовал именно так разговаривать с таксистами в аэропорту. Кроме того, Николасу очень нравилось это выражение..
– Тридцать.

Сорок, и поехали, - нимало не удивившись (видали мы всяких!) ответ-ствовал таксист. И они поехали.

Пожив недельку в "Тверской" и близко познакомившись с местными девушками легкого поведения, Николас пришел к выводу, что этот город ему нравится. Здесь было иногда страшновато, но скучно не было вовсе. И он решил остаться.

Жить в гостинице ему показалось дорого, даже для человека богатого, и русский друг с непроизносимым именем Всеволод предложил:

У меня есть квартира, далеко от центра, правда, в Паскудниково, зато отдам за сто баксов в месяц. А хочешь - вон, у знакомой ресторан, иди к ней работать, точно повеселишься.

Знакомая, красивая блондинка с голубыми глазами (Николас очень лю-бил блондинок, но относился к ним с осторожностью), внимательно по-смотрев на Николаса, предложила ему "для начала" триста долларов в месяц за работу вышибалой. Николас пожал плечами и встал. Следующее предложение - пятьсот и метрдотель, испытательный срок три месяца - по-зволило ему снова сесть, не теряя лица. Сторговались они на шестиста долларах в месяц. Можно было поторговаться и еще, но Николасу очень понравилась блондинка Инесса, несмотря на то, что в ее голубых глазах, казалось, все время щелкал калькулятор...

Николас жил в квартире друга в районе, ласково называемом Паскудни-ково и работал в маленьком ресторане без вывески в самом центре Москвы. В ресторан ходила только избранная публика, играла приятная живая му-зыка, отменно кормили и гостей, и персонал; сама хозяйка ежевечерне присутствовала в главном зале, заглядывала на кухню и в кабинеты, и же-стко утверждала спокойствие и порядок.

Одно было нехорошо - до дому Николасу приходилось ехать на по-следней электричке, поскольку дом стоял сразу же за спиной у платформы, нужно было только пройти через небольшой сквер.

Однажды вечером он сел в привычный четвертый вагон, и сразу почув-ствовал, что дело плохо - в вагоне веселилась компания подростков лет пятнадцати - шестнадцати: плохо одетые, прыщавые, с громкими резкими голосами, руководимые взрослым парнем лет двадцати пяти - двадцати восьми. Они окружили скамейку, где сидел Николас, и в стандартной ма-нере шпаны стали требовать закурить, огня, выпить, интересовались, с ка-кого дерева он слез... Николас молчал, они становились все наглее, и он уже сжался в пружину, чтобы, распрямившись, бить, сколько хватит сил - но в этот момент с соседнего сидения поднялся совершенно пьяный пол-ковник в форме внутренних войск, отшвырнув главаря, встал рядом с Ни-коласом, и жутким хриплым шепотом сказал:

Ша!

В руке полковника недвусмысленно поблескивал вороненой сталью пистолет, Николас встал с ним рядом и развернул плечи - и наглых юнцов словно смыло.

К половине пятого утра Николас, пьяный в хлам, выгрузился-таки на нужной ему платформе. Он совершенно не знал, где они с полковником были, но твердо был уверен, что приобрел друга навек. Правда, как зовут друга, он тоже не помнил, но это было и неважно, для такой великой муж-ской дружбы вообще все неважно. Твердым шагом он сделал несколько шагов в сторону сквера, и замер, мгновенно протрезвев. Впереди, справа и слева на него надвигалась стая бродячих собак, ему показалось - штук сто.

Когда в шесть местные работяги потянулись к родимой электричке, в чахлом скверике у платформы их ждало незабываемое зрелище: на высоком и совершено голом тополе, почти на самой его вершине, сидел хорошо одетый, иссиня-черный от холода негр, и, щелкая зубами, сорванным голо-сом хрипел:

Помогите! Спасите меня, пожалуйста!

На следующий день Николас и явился к Марине.

Шопотом, сорванным от смеха голосом, Марина умоляла Инну пере-стать, остановиться, дать отдышаться - но все было напрасно, и увлека-тельная история была досказана. Отдышавшись, они сварили и выпили кофе, обсудили, как идут дела в Инкином ресторанчике и расстались - мо-жет, на пару дней, а может, опять на год. Кто может быть в чем-то уверен-ным в этой сумасшедшей московской жизни?

В новые служебные обязанности Марина погрузилась с головой. Она с удивлением обнаружила в себе организаторскую жилку, и, наряду с напи-санием плановых статей и затыканием неплановых "дырок" маленькими заметками, лихо решала всяческие организационные вопросы - от взятия на работу нового курьера до редакционных планов на ближвйший год. Домой она в понедельник приползла полумертвая, почти в десять вечера, от усталости не хотелось даже есть. Ксении, конечно, не было дома, она с пятницы ночевала у подруги на даче, о чем информировал автоответчик, и следовательно, можно было не заниматься ужином, не поддерживать бесе-ду, и вообще - расслабиться.

Марина набросала в широкий стакан побольше льда, налила хорошего шотландского виски ("на два пальца", как положено - усмехнулась она сама с собой) и завалилась на диван с ухваченным сегодня на столе Вити Кравцова детективом. Единственная зажженная лампа над диваном бросала кружок желтого света на страницы книги, на подушку, на Маринины ноги, укутанные пледом. Телевизор тихо бурчал что-то невнятное, словно плохо пережеванный гамбургер в желудке проголодавшегося командировочного. Кубики льда таяли в стакане, разбавляя золотистую жидкость до соломен-ного цвета. Темно и тихо было вокруг, весь мир словно сузился до разме-ров этого желтого круга под лампой, будто и не было суматошного рабочего дня, шумной и ярко освещенной комнаты редакции, кучи ненуж-ных звонков...

Поймав себя на том, что уже в четвертый раз она пытается прочесть начало второго абзаца, Марина с досадой захлопнула книгу и сердито посмотрела на телефон. Тот молчал. Обычно - раньше - в это время ей звонил Сергей, он не говорил ничего важного, ни слова о любви - впрочем, эти слова во-обще не произносились. Пара фраз, как прошел день, какие планы на завтра, что так и что не так - когда с человеком общаешься ежедневно, с ним всегда есть о чем поговорить.

Хуже всего было то, что ледяной еж, что поселился в груди в тот вечер, и не собирался уходить. Вот и сегодня, и вчера - вроде и не вспоминала Ма-рина о Сергее, а ледяные иголки нет-нет, да кололи где-то в груди. Похоже было на то, что ждет ее еще одна бессонная ночь...

Утро началось со звонка секретяря редакции с просьбой: сразу по приходе зайти к Игорю Васильевичу. Наташа официальным тоном передала эту просьбу, затем, понизив голос, добавила:

По-моему, он собирается обсудить Вашу поездку в Италию. Вы лучше придите на полчаса позже, но с готовым планом, он это очень высоко ценит.

Спасибо, Наташа, я так и сделаю, - совет был своевременным. Наташа, во-первых, хороша знала Трухина, поскольку переходила с ним вместе из од-ной редакции в другую; а во-вторых, Марине и в самом деле стоило набро-сать какие-то идеи по итальянской поездке.