Чтение онлайн

Замечательно съездила, как в сказке! А ты?..

О, у нас все прекрасно! Впрочем, у Вадима иначе не бывает.
– Она сказала это с такой непоколебимой уверенностью, что Марина отчаянно позавидо-вала этому настоящему, не киношному счастью... Поняв это, Саша улыб-нулась и добавила: - Знаешь что, я хотела тебе позвонить, чтобы встретиться и поговорить кое о чем. Мы с Вадимом завтра улетаем на не-сколько дней, но в понедельник я снова буду в Москве и позвоню. Догово-рились?

Да, конечно, несколько растерянно сказала Марина.
– У тебя есть мой те-лефон?...

Ну разумеется! Все, я побежала - я сегодня перевожу беседу с очень важ-ными партнерами, они там без меня будут молчать, как рыбы об лед, или еще того хуже - попытаются объясниться сами...
– Саша вытянула у нее из руки тюбик с губной помадой и быстро вышла.

Никонов курил, глядя в окно. Марина еще раз издалека посмотрела на него: огромный, рыжий, он совершенно не вписывался в хрупкий интерьер китайского ресторана, но зато выглядел надежным, как... президентский бронированный лимузин.

Шереметьево уже становилось для нее родным домом. Во всяком случае, именно об этом подумала Марина, в пятый или шестой раз за последние два месяца входя в зал прилета. Судя по табло, рейс из Венеции прибыл пять минут назад, и она пошла по стрелочке к правому крылу. Как обычно, у стеклянной стены толпились встречающие с табличками на рвзных языках, таксисты, нервные люди с запечатанными в целлофан вялыми розами.

Джанпаоло шел ей навстречу с небольшой сумкой через плечо и улыбался во все шестьдесят четыре зуба. "Боже мой, - подумала Марина, - неужели итальянец способен поехать куда-то на два дня с такой крохотной сумоч-кой?". Оказывается, зря восхищалась: сзади за ним на тележке катили из-рядных размеров чемодан.

Cara mia, я счастлив видеть тебя!
– Джанпаоло обнимал ее, нимало не забо-тясь, что загораживает дорогу идущим сзади. Впрочем, народ как-то обте-кал их, понимающе улыбаясь.

Здравствуй! Как долетел?

О, все прекрасно! Я три часа чувствовал, как я приближаюсь к тебе!

" Эх, - с тоской думала Марина, ведя машину по запруженным вечерним улицам к "Балчугу", - ну почему же эта история все больше пахнет мылом? Я не выдержу два дня с ним, если он все время будет восклицать таким па-тетическим голосом. Неужели он не чувствует, что здесь, в Москве, да где угодно вне Венеции, это просто смешно и жалко выглядит?"

В "Балчуге" он взял огромный двухкомнатный люкс с окнами на Кремль. Увидев цену за сутки, Марина слабо икнула (еще недавно в месяц она по-лучала меньше), но Джанпаоло недрогнувшей рукой отдал прелестной блондинке на кассе кредитку и повернулся к Марине. По взгляду блондинки Марина поняла, что - была бы возможность - ее бы развеяли по ветру и сказали, что такой никогда не было, а вот кое-кто готов немедленно занять ее место.

Толстый кожаный чемодан Джанпаоло открывать не стал, а в небольшой сумке содержались подарки для Марины: бутылка роскошного и дорогого шампанского, бутылка какого-то необыкновенного вина, пара бокалов та-кого тонкого стекла, что вообще было непонятно, как их можно брать в руки - впрочем, для дороги они были упакованы во множество слоев мяг-кой ткани и в деревянный, обитый изнутри бархатом, футляр - для каждого бокала свой. Наконец, с самого дна Джанпаоло достал небольшую коро-бочку красного сафьяна и торжественно вручил ее Марине со словами:

Согласишься ты стать моей женой или нет - это для тебя. Во всяком случае, ты будешь меня помнить, надевая это.

Спасибо, - она открыла коробку. Внутри на черном бархате лежала огром-ная розовая, словно светящаяся изнутри жемчужина. Марина поняла, что этот эффект получается за счет множества мелких бриллиантов, окружаю-щих жемчужину и отбрасывающих на нее свое сияние.
– Ох, Джанни, но это слишком дорого. Это невозможно.

Дорогая, нет ничего такого, что было бы для тебя слишком дорого. Разре-ши, - он завладел ее правой рукой, вынул из коробки жемчужину, оказав-шуюся прикрепленной к тонкому золотому кольцу, и надел ей на палец.
– Ну вот... Тебе нравится?

Да, очень, - честно ответила Марина. А кому бы не понравилось?

Разумеется, они оказались в постели еще до ужина, который заказали в но-мер, и который успел совсем остыть, пока они снова выбирались из посте-ли.

Джанпаоло был нежен и ласков, и на какое-то время Марина забыла обо всем, что было вокруг.

С работы ее на два дня отпустили, благо номер был только что сдан, и де-лать в редакции было, в общем-то, нечего. Выполняя культурную про-грамму, утром они отправились-таки в Кремль, но довольно скоро вернулись в гостиницу. Они пили вино из тончайших бокалов, целовались, танцевали в ресторане и снова оказывались на огромной постели в спальне гостиничного "люкса". Или на диване в гостиной. Или на мягком ковре, устилающем пол. Или...

Проводив Джанпаоло к рейсу "Алиталии", Марина ухитрилась не ответить ему ни "да", ни "нет", даже и не чувствуя себя при этом очень уж большой стервой. Пока она не готова была так круто поменять всю свою жизнь - язык, страну, образ жизни, климат...

На въезде в город на Ленинградке была огромная пробка. Марина понажи-мала на кнопки радио приемника, по всем станциям крутили какую-то слащаво-сиропную певичку, мяукающую о романтической любви, на "Рус-ском радио" мрачно острили. Она решила, что это все же лучше, сладко-романтического она за два дня наелась так, что остро хотелось соленого огурца. Постукивая пальцами по рулю, она любовалась сверкающим коль-цом, когда слева раздался длинный нетерпеливый гудок. Марина поверну-лась - и увидела справа темно-синюю "Вольво", за рулем которой сидел Сергей, и точно так же, как она, постукивая пальцами по рулю, пытался разглядеть впереди источник пробки. Почувствовав щекой взгляд, он по-вернулся - Марине показалось, что она уловила его движение в ее сторону, но в этот момент пробка сдвинулась с места. Под пронзительные гудки сзади оба они вынуждены были тронуться, и их мгновенно разнесло в по-токе машин. Как Марина ни озиралась, не было видно в сгущающихся су-мерках знакомой машины...

Что говорить, приключения последних дней изрядно закружили Марине голову: совершенно сумасшедший романтический итальянец, голубоглазый красавец брюнет, готовый, что называется, "бросить к ее ногам" виллу, дом, машины и фамильные ценности; рыжий телевизионщик, создающий и гасящий телезвездочек мановением пальца... Но вот беда: ни тот, ни другой не вызывали ну никакого томления в груди и холода в позвоночнике. Ничего с собой не могла поделать Марина - каждый кусочек ее тела, каждая клеточка помнила Сергея, сердце замирало при одной мысли о нем. И как ни старалась она изгнать из головы эти мысли, ничего не выходило...

Тяжело вздохнув, она набрала хорошо знакомый номер:

Добрый день, будьте добры, Сергея Николаевича!

Простите, кто его спрашивает?

Серебряникова.

Минуточку, - заиграла веселенькая музыка, сердце у Марины подобралось куда-то к горлу.

Да, Марина, я тебя слушаю.
– В горле мгновенно пересохло, жаром охва-тило лицо, и что удивительно - сразу растаял ледяной еж в груди.

Привет! Как у тебя дела? Мы сто лет не разговаривали, вот, я решила по-звонить, узнать...
– "Дура, одернула она себя, не суетись, тебе не 16 лет!"

Да все как всегда, - его голос был теплым и ленивым, будто он лежал на диване, а рядом стояла дымящаяся чашка кофе.
– Вот, съездил как бы и по делам, а теперь с трудом пытаюсь вернуться к рабочему режиму.

М-м, и где был?

В Германии, на юге. Там типография, которая печатает для нас материалы...
– Он не стал, разумеется, говорить ей, что ездил он не столько в типогрфию, сколько к ее владельцу, давнему партнеру, договариваться о предоставлении кредита, только что на ушах не стоял, и не знает еще, удачно ли. А если нет - остается улететь в Нью-Йорк и спрыгнуть с крыши Эмпайр Стейт Билдинт.