Режим ожидания
Шрифт:
Дорога третья.
Пробка на Бульварном кольце была знатная. Она начиналась еще у Пуш-кинской площади, протекала через Никитские ворота, и вовсе застывала на подъезде к Арбату.
Марина открыла настежь окно, хотя жары и не было. Но так, по крайней мере, можно было дышать влажной смесью городского воздуха с летним дождем, и ловить мелкие капли дождя ладошкой.
Она уже безнадежно опаздывала, договорившись с Кузей, что подъедет в свой свободный день к ней в один из магазинов, на Калининский, то бишь, по-новому - Новый Арбат. Марине хотелось посмотреть каких-нибудь но-вых шмоток, и еще она пообещала Кузе попытаться придумать что-нибудь с Христофоровым. Тот Марине не звонил, на работе молчал, как партизан на допросе, но, по Кузиным словам, худел и задумывался, что при его должности вовсе вредно.
Наконец пробка дрогнула и медленно поползла. Марине всегда такие бес-конечные ряды машин, застывшие в безнадежном ожидании движения, ка-зались каким-то единым организмом... Проехав пару десятков метров, автозмея снова замерла, Марина плюнула с досады, зарулила в какой-то дворик, где и приткнула машину под кустом, решив, что тут уже проще дойти.
Дождик сеялся мелкий и прозрачный, она не стала открывать зонт, хотя всегда после дождя ее волосы скручивались в тугие завитки, которые потом было не расчесать. Шла она, глядя под ноги, где на черном мокром ас-фальте лежали прилипшие первые желтые листья, и размышляла о том, что лето кончается, а в ее жизни так и не произошло ничего необходимого, так и плывет она по течению... Дождь усилился, и она забежала в крошечное кафе, чудом сохранившееся на углу Нового Арбата и совсем незаметного переулка. Стряхнув с себя капли, она подошла к витрине, заказала чашку кофе со сливками и пирожное, села у окна и стала смотреть на дождь, по-висший на городом.
За ее спиной стукнула входная дверь, Марина вздрогнула и вылила сливки вместо чашки с кофе на стол. С досадой пожав плечами, она повернулась к стойке, чтобы взять салфетку и замерла: совсем поседевшая голова, знако-мый взгляд... там, у стойки, стоял, глядя на нее в упор, Сергей.
Бело-рыже-серая кошка вышла независимой походкой из кухни, легко вспрыгнула на столик и стала неторопливо слизывать с него сливки. Жиз-ненный опыт подсказывал ей, что два человека у стойки, по странному че-ловеческому обычаю целующиеся, не станут ее прогонять. Им было явно не до того.