Чтение онлайн

Выйдя из машины, она подошла к Христофорову, тихо разговаривав-шему о чем-то с любезным хозяином. Марина готова была его расцеловать, и, видимо, это явственно отражалось на ее лице - мужчины заулыбались.

Довольны?
– спросил хозяин, низенький толстенький дядечка лет пяти-десяти.

Очень! Спасибо Вам, замечательная машина.

Воскресенье Марина провела за домашним хозяйством, периодически выглядывая в кухонное окно - стоит ли там еще Красотка, так стала назы-ваться новая машина. Красотка стояла у подъезда, всем своим видом пока-зывая, что без хозяйки с места не стронется. Видимо, их симпатия была взаимной.

Домашнее хозяйство Марина преимущественно не любила: уборка, стирка, глажение, все, кроме кулинарных экспериментов было ей не то чтобы противно, но как-то скучно. Поэтому она старалась, сколько воз-можно, избавиться от докучных обязанностей: стирки для них с Ксенией было немного, а они еще и купили хорошую стиральную машину. Посуду радостно запихивали в посудомойку, гладить милостиво согласилась Ксе-ния. Оставалась уборка.

В это воскресенье вообще-то была очередь Ксюшки, но Марина решила в свете обещанной поездки в Италию отыскать свой загранпаспорт. Поиски затянулись, Ксения радостно завопила:

Ну вот, ты вон как все раскидала, теперь мы меняемся, ты убираешься сегодня. а я потом в следующие выходные!
– и быстренько, пока никто не передумал, упорхнула к кому-то на дачу.

Паспорт обнаружился, как ни странно, в ящике с документами. Марина никак не ждала этого, и начала поиски с бельевого шкафа, потом перебра-лась к письменному столу... Короче, к двум часам дня в ее комнате и гос-тиной царил хаос, для уборки которого впору было вызывать бульдозер. А создательница этого живописного беспорядка сидела на полу, рассматривая альбом со школьными фотографиями... В таком положении и застала ее подруга Наталья, приехавшая без звонка на правах старинной приятельницы (с детского сада - куда уж стариннее). Наталью явно распирали какие-то новости, Марине тоже было чем поделиться, но разговаривать так, как они любили, уютно расположившись за чашкой кофе, было решительно негде. Пришлось Наталье надеть фартук, и в четыре руки с Мариной наводить порядок...

Ну, рассказывай, - произнесла Наталья, усевшись, наконец, с ногами в кресло.

У тебя-то самой какие новости?
– в ответ поинтересовалась Марина.

В смысле?

В смысле - хорошие или плохие?

Скорее, хорошие. А что?

Тогда ты рассказывай. Потому что у меня плохие, я буду реветь. И тебе всю малину изгажу...

Ну ладно, - Наталья пожала плечами.
– В июле мы уезжаем.

Отдыхать? И куда?

Нет, дорогая, уезжаем мы в Австралию, на постоянку. Так что следую-щий свой отпуск планируй где-нибудь неподалеку от Сиднея!
– торжест-вующе произнесла Наталья.

Ты с ума сошла...
– Марина не знала, что и сказать; уезжали близкие ей люди в Израиль, в Штаты, в Германию - это вообще рукой подать, но все эти точки были в пространстве где-то... в пределах досягаемости - шестьсот баксов до Нью-Йорка, три часа лету до Гамбурга. Но Австралия?
– Что вы там делать будете? А девчонки?

Понимаешь, дело в том, что Эдьку туда пригласили работать! По специ-альности! Помнишь, он в прошлом году от кафедры ездил на конференцию в Прагу, доклад там делал?

Помню, конечно, - пробормотала Марина, хотя никто ее и не слушал.

Ну вот, тогда его этот профессор из Мельбурнского универа и зацепил, у них там тема похожая, а дела не идут. Они год переписывались, а потом пришло приглашение - контракт на десять лет, ну, ты же понимаешь, что такое десять лет - это уже насовсем.

А ты? Ты же диссер хотела защищать?

Знаешь, подруга, - Наталья помолчала, потом сказала тихо, - Жизнь у меня одна, и когда я подумала, что в ней важнее - муж и дети, или диссер-тация... Сейчас не те времена, девчонки захотят - вернутся сюда, а мне ос-тонадоело жить на гроши в разваливающейся хрущобе. И диссертации наши никому не нужны, и дети наши тоже... Эдьке платят официально полторы тысячи в месяц - полторы тысячи рублей, заметь! Ну, лекции, ста-тьи, рецензии, халтура всякая - в месяц набегает иной раз до пяти тысяч. Я повторяю - рублей, а у нас, сама знаешь, девчонок трое, я зарабатываю, ко-нечно, только все равно...
– В глазах ее кипели злые слезы. Она жадно за-курила новую сигарету, пепельница уже была полна.

Наташк, да я же и не говорю ничего, слава богу, что так все у вас скла-дывается. Просто никак не могу осознать - как это так, через каких-то три месяца...

Раньше, - мрачно произнесла Наталья.

Через два... тебя рядом не будет, и черт-те как тебя искать.

Ничего, прорвемся!. Я же тебе говорю, в следующем году приедешь к нам в отпуск. Ну кто еще ездит в отпуск в Австралию? Только уж самые новые русские, у которых деньги немеряны...

Ну слава богу, слезы высохли, уже смеешься. Давай кофе, что ли, еще сварим?
– улыбнулась Марина.

Нет, спасибо, не могу больше, спать не буду. Что у тебя-то стряслось?

У меня?
– Марина помолчала, пытаясь сформулировать кратко и не-обидно для себя самой.
– А меня, знаешь ли, бросили два дня назад.

То есть как?
– глаза у Наташки стали, что называется, по восемь копеек.

Ну очень просто. Мило со мною попрощались, подарили на прощание машину - вон она под окном стоит - и привет... Так что я теперь женщина свободная.

Это твой Сергей? Да он же тебя три года на руках носил!

Ну, поносил-поносил, и на место поставил. Да ты не переживай, я уже успокоилась.
– Это было неправдой, вовсе она не успокоилась, ледяной ком лежал где-то в районе желудка и таять никак не хотел. А еще рассказывать Кузе! Надо было собрать всех подруг, благо не так уж их много, и устроить политинформацию. "О положении дел на любовном фронте".
– Ладно, про-ехали. Зато вон Ксенька из Швейцарии приехала вся влюбленная...

Телефонный звонок раздался поздно вечером, когда они с Ксюшкой си-дели у телевизора и смотрели КВН, периодически хихикая над дурацкими шутками. Ксения сняла трубку, и лицо ее окаменело.

Да. Да, папа, это я. Да, Марина дома, сейчас передам. Тебя, отец, - про-комментировала она, брезгливо отодвигая трубку от себя.

Да, папа, я слушаю.
– Марина была более любезной, впрочем, после Ксенькиной почти неприкрытой грубости это было нетрудно.

Здравствуй, доченька, - голос отца, глуховатый, но с прежними сталь-ными нотками, вызывал внутреннее сопротивление. Хотелось возражать, еще не зная, что он скажет.
– Что-то ты нас совсем забыла, мама обижается.

Папа, я же тебя просила. Елена Ивановна не мама мне, и ею не будет. У меня было много работы, поэтому я не заезжала, постараюсь приехать во вторник или в среду вечером. Тебе что-нибудь привезти?

Да, возьми, пожалуйста, ручку и бумагу, запиши.
– Список состоял из двух десятков наименований, начиная от яиц и заканчивая гвоздями.
– Как у тебя машина, на ходу?

Я вчера новую купила, папа. Старушка совсем рассыпалась, так что приеду на новой, увидишь, оценишь.

Детка, зачем же ты столько денег тратишь, ну, починила бы старую как-нибудь!

Па, ну что ты говоришь! На ней ты ездил шесть лет, и я еще восемь, столько не живут, в ней вообще живого места нет!

Так может, продать ее?