Чтение онлайн

Только и недостает, мелькнула мысль, большого черного кота и летучих мышей размером с откормленных крыс. Ну, еще и паутины нигде не видно, в комнате вообще-то чисто. На столе с гладко выструганной столешницей большая толстая книга, небольшой человеческий череп, две свечи в страдальчески изогнутом подсвечнике, гусиное перо в чернильнице.

Женщина подкладывала поленья в открытый очаг, в облагороженном виде такое вот зовется камином. На стук двери оглянулась, довольно приятное немолодое лицо в глубоких морщинах, умные глаза, а когда разогнулась, я оценил сухощавую и подтянутую фигуру.

Граф сказал надменно, но с некоторой боязнью в голосе:

– Вельва, ты еще не разучилась гадать?

Она ответила с легким поклоном:

– Как и вы, граф, никогда не разучитесь ездить на коне.

Она прошла к столу, а я рассматривал длинную полку вдоль стены, в ряд с десяток черепов, от мелкого, словно жителя племени пигмеев, до великанского, явно огр поплатился головой. Некоторые оставлены в первозданном виде, другие отделаны серебром и золотом, один так и вовсе с рубином в середине лба, а на самом почетном месте, как я понял, череп с тремя глазами. У этого сокровища на место выпавших зубов вставлены ограненные алмазы, что уже и не алмазы, а бриллианты.

– Черепа, – сказал я с тоской, – почему у всех черепа?

Женщина ответила спокойно:

– У многих просто мода. У меня это для моих… занятий.

– Понимаю, – пробормотал я, – но все-таки… как-то все это чересчур…

Что-то тревожит, но опасности я не чуял, хотя ощущение такое, что, кроме нас, в этой большой комнате кто-то еще…

Я пошел к столу вдоль другой стены, там среди трех огромных сундуков свален хлам, что вовнутрь не поместился. В одном месте вообще накрыто большим старым одеялом.

Прислушавшись, я быстро схватил за край одеяла и поднял. На меня испуганно уставились десятки пар глаз мелких существ, которых принял бы за толстых ящериц, если бы не смятые крылья на спинках.

Граф и Вельва застыли, а я сказал с удивлением:

– Какие… дисциплинированные! Это что же, им велено сидеть тихо… и сидят?

Вельва сказала осевшим голосом:

– Простите, ваша светлость.

– За что? – удивился я. – Они довольно… милые.

Мелкие дракончики вертели головами, глядя то на меня, то на хозяйку. Она развела руками.

– Это… – голос ее колебался, – чтоб вам не мешали…

Я отмахнулся:

– Да как они могут?.. Пусть вылезают. Ишь, какие тихие… А ну-ка путя-путя…

Я погладил одного пальцем по голой голове, он тут же начал приподнимать ее, чтобы нажим был сильнее.

Вельва сказала беспомощно:

– Они маленькие… вообще. Я прячу потому, что господа обязательно хотят взять в замки. Думают, если хорошо кормить, вырастят боевых драконов.

– Какая дурость, – согласился я. – Собаку свою не могут вырастить с лошадь, а драконов, значит, можно? Каждому существу Господь отмерил свои пределы. Выпускай их, нечего им сидеть взаперти.

Я взял одного в ладони, он сразу брякнулся на спину и подставил белое с желтым пузо. Я снова почесал пальцем, игрушечный дракончик в экстазе раскинул лапки и от счастья раскрыл крохотную пасть, высунув крохотный язычок.

Колдунья опустилась за стол, граф придвинул ногой табуретку и сел у двери, сердитый и нахохленный. Вельва смущенно указала мне на стул напротив.

– Присядьте, ваша светлость. Позвольте погадать вам.

Я сел, не выпуская из рук дракончика, чувствуя себя, как в дешевом балагане, посмотрел на нее в упор.

– На меня не получится.

– Почему? – спросила она.

– Христианин, – объяснил я коротко.

Она сдержанно улыбнулась.

– Знали бы вы, ваша светлость, сколько здесь побывало ревностных христиан…

Дракончик перевернулся на пузо, расправил крылышки и, толкнувшись лапками от ладони, красиво взлетел над столом. Вельва смотрела за ним с беспомощной любовью. Дракончик сел на балке прямо над нами и, свесив голову, смотрел на всех с любопытством блестящими глазами.

Остальные тоже начали взлетать, но робели перед гостями и держались тихо, прятались в дальние углы.

Я наконец оторвал от них взгляд, посмотрел на гадательницу.

– Да еще ревностных? Пусть называют себя как хотят, но кто ходит к гадалкам – даже близко не христиане. Я в это не верю.

Она тоже поглядывала на дракончиков и на нас. Особенно на меня, графа уже знает, наконец убедилась, что я не собираюсь хватать дракошек и совать в мешок, сказала уже спокойнее:

– Как известно, дождь идет на тех, кто в него верит, и на тех, кто не верит. Сейчас выберу помощника, он и предскажет вашу судьбу.

Она взяла череп со стола, оглянулась на меня, покачала головой и вернула на место. Граф хмыкнул, а она, легко поднявшись, некоторое время двигалась вдоль полки, легонько прикасаясь пальцами к торчащим костям или выступающим зубам.

– Похоже… вот этот сможет.

Я буркнул:

– Слишком шикарен.

– Но вы герцог, ваше сиятельство.

– Я боевой герцог, – сказал я недовольно. – Не ряженый.

Она взяла другой, весь в серебре и с алмазными зубами.

– Против этого не возражаете?

Я отмахнулся.

– Мне все равно.

Она села, молча подвигала над черепом ладонями с растопыренными пальцами. Лицо стало озабоченным. Выждала, нахмурилась, бросила вовнутрь игральные кости и потрясла. Череп отозвался блондинистым звуком.

– Что-то, – проговорила она озабоченно, – с вашей светлостью не совсем так…

– Или совсем не так, – уточнил я.

Она наклонила голову.

– Да, вы правы…

– И не что-то, – поправил я гордо, – а многое. Вообще я весь такой не такой, а разный и особенный.

– Я вижу, – промолвила она и покосилась на притихших дракончиков. Они все вытягивали шеи и с отчаянным любопытством наблюдали за нами. – Вы не такой, это верно…

Граф засопел у двери, но смолчал. Она поднялась, высыпала кости на стол и сердито поставила пустой череп на место. Я наблюдал, как взяла соседний, отделанный золотом.

– На этом гадать, – заметил я, – разве что королям. А то даже императорам всяким.

Она молчала, трясла в черепе костями, потом двигала над блестящей макушкой ладонями. Я наконец-то рассмотрел, что череп в самом деле умело составлен из разных костей, тщательно подогнанных одна к другой. Раньше по наивности представлял, что это нечто литое, к которому снизу жилами крепится еще одна кость – нижняя челюсть.