Чтение онлайн

Важность того, каким именно образом солдат был уволен со службы, нашла закрепление в законе. Явно отличались три способа увольнения, к которым некоторые из исследователей склонны добавлять четвертый. К ним относится почетная отставка (honesta missio), то есть увольнение из армии после добросовестного завершения службы, а в ряде случаев и раньше этого срока. Далее идет missio causaria или то, что сейчас принято называть увольнением по инвалидности. Третий случай (missio ignominosa — изгнание с позором) был рассмотрен выше. Четвертый случай увольнения имел место, когда человек, не обладавший качествами, необходимыми для несения военной службы, все-таки проникал в армию, чтобы избежать различных проблем и обязательств. Такое лицо также подлежало увольнению, а четвертый случай по последствиям был почти аналогичен предыдущему третьему. Римские юристы настаивали на том, чтобы всегда указывалась причина увольнения из армии, особенно если речь могла идти об изгнании из рядов армии с позором. Сами солдаты во всех случаях, когда это требовалось, пытались доказать, что их отставка конечно же была почетной. Именно стремление доказать это обусловило необычный язык документа об увольнении бывшего моряка из II Вспомогательного легиона, Датированного 7 марта 70 г. н. э. Там говорится, что, хотя солдат и увольнялся по состоянию здоровья, он добросовестно исполнял свои служебные обязанности, следовательно, попадает под первую статью об увольнении (honesta missio). Можно привести в этой связи еще один документ, найденный в Риме, датированный началом III столетия. В нем речь идет о бывшем солдате II Парфянского легиона, который, как отмечает документ, в течение 19 лет служил без нареканий по службе и теперь увольняется из армии по состоянию здоровья (ex causa missus honesta missione).

Из этих двух документов следует, что солдат, покидавший армию по инвалидности, тем не менее мог получить аттестацию о том, что он выходит в отставку, не имея замечаний по службе, если такой факт действительно имел место. Было бы несправедливым отрицать этот очевидный факт. Это также означает, что статьи, по которым военнослужащие увольнялись из армии, не исключали друг друга. В самом деле, в «Дневнике» описаны различные определения для случаев, когда солдата увольняли из армии в связи с тем, что он не мог больше выполнять свои служебные обязанности. Определение Макера носит скорее негативный для солдата характер. Согласно этому определению, солдат теперь в меньшей степени мог использоваться по службе «в связи с умственной или телесной слабостью» (vitio animi vel corporis). Определение Ульпиана является вполне нейтральным и беспристрастным: оно просто объясняет отставку солдата проблемами со здоровьем. Такая двойственность могла быть вызвана тем, что описывала различные случаи увольнения. Солдат, увольняемый по состоянию здоровья, мог получить отличную аттестацию по службе и уйти в отставку по статье honesta missio, даже если он не отслужил полный срок. Ульпиан уточняет, что такое определение давалось «в признание заслуг» «по завершении срока службы или до него» [38] .

С другой стороны, такая снисходительность не проявлялась в случаях, если причиной увольнения была «умственная или телесная слабость» (vitio animi vel corporis). Именно к таким людям, по утверждению Нессельхауфа, применялась категория missio causaria. Это снова возвращает нас к тому, что причины увольнения из римской армии классифицировались по трем ясно выраженным признакам. Те, кто достойно нес службу и выходил в отставку после получения увечья при выполнении служебных обязанностей, относились к категории honesta missio и получали почетную отставку. Солдаты с психическими расстройствами или физически неспособные продолжать службу подлежали увольнению в категории causarii без всяких привилегий. И наконец, те, кому пришлось покинуть армию в качестве наказания, попадали под определение изгнанных с позором (missio ignominiosa) со всеми вытекающими последствиями. И все же данное объяснение страдает одним изъяном. В нем не комментируется, отчего солдат, попавший в категорию увольнения honesta missio, должен быть отнесен еще и к категории causarii. При первом рассмотрении их случай должен быть отнесен к категории увольнения «по состоянию здоровья». И только затем должно было приниматься решение о том, повышать ли в дальнейшем его статус до «уволенного с безупречным послужным списком». Но, следуя той же логике, можно предположить, что аналогично статус уволенного солдата может быть опущен и до «изгнанного с позором». Тогда можно сказать, что солдат мог оказаться с позором изгнанным из рядов армии даже в том случае, если в его документах отсутствовали прямые записи об этом. Из этого следует также и то, что термин «выбывший по состоянию здоровью» означал для военнослужащего лишь временный статус. Какая из приведенных выше теорий имеет больше прав на существование, доказать совсем непросто. Ведь никто и никогда не склонен подробно объяснять причины увольнения из армии в случае, если имело место нечто отличное от увольнения после безупречного прохождения срока службы.

Г. Понижение в звании. До того как армия не превратилась в профессиональную, в ней отсутствовала четко выраженная система повышений по службе. Соответственно отсутствовала и четкая система наказаний путем понижения в звании. Однако имеются свидетельства того, как, например, при Цезаре некие сигниферы лишились своего звания. И такое наказание применялось все чаще после того, как армия стала регулярной [39] .

Понижение в звании (gradus diectio) было одним из вариантов. Другим был перевод в менее престижный род войск (militae mutatio). Возможным примером последнего является запись, сделанная в ежегодном отчете по личному составу, датированном 31 августа 156 г. н. э. В нем говорится о неком декурионе, которого вернули из I Фракийской алы в I Лузитанскую конную когорту имени Августа. Поскольку кавалерийская ала была более престижным местом службы, по сравнению с конной когортой, данный перевод, возможно, являлся случаем перевода с понижением (militae mutatio) [40] .

Там же упоминается о двух солдатах, подтверждение о прибытии которых получено из II Траянова Неустрашимого легиона. Похоже, что здесь речь идет об аналогичном случае. Однако наиболее известен случай, который произошел с Валерием Комазоном. Он начинал свою поразительную карьеру как актер пантомимы, но вскоре попал в армию. Служа во Фракии, возможно, в первые годы правления Коммода (правил в 180–192 гг.), он за какой-то проступок навлек на себя гнев наместника провинции Клавдия Аттала. Осталось неясным, в каком качестве Валерий Комазон служил во Фракии, был ли он легионером или служил во вспомогательных войсках или при штабе наместника. Известно наказание: его перевели во флот. Но это несчастье не поставило крест на военной карьере Комазона. Впоследствии он был командиром преторианцев, затем стал консулом (в 220 г.), а затем и городским префектом, на посту которого оставался три срока.

Д. Штрафы и удержания из жалованья. Штрафы в качестве наказания упоминались еще Полибием. Эта мера наказания все еще широко применялась в армии, даже при Юстиниане (VI в.). Один из примеров этого относится к 176 г. до н. э., когда годового жалованья был лишен целый легион после того, как в битве с лигурами был убит консул Петилий. Ливий упоминает о менее суровом примере наказания: легион был лишен жалованья за полгода. Другую форму материального наказания на своих подчиненных наложил Цезарь. Он лишил взбунтовавшихся солдат X легиона третьей части причитавшейся им добычи и земельных участков.

Е. Телесные наказания. Этот вид наказания получил среди солдат название по любимому выражению центуриона, которого все боялись. Луцилий, всеми ненавидимый центурион времен восстания в Паннонии, настолько часто использовал символ своей власти (виноградную лозу) для порки солдат, что получил кличку Cedo alteram («давай еще!») за свою привычку избивать подчиненных.

Ж. Прочие виды наказаний. Там, где применять телесные наказания было нецелесообразно, применялись другие, порой еще более унизительные формы. Так, например, за мелкие нарушения по службе Август приказывал центурионам целый день стоять на претории (главная площадка лагеря) в туниках, но без ремней. Иногда им в руки выдавались измерительные шесты, иногда — просто ком земли. Корбулон точно таким же образом обращался с префектами кавалерии.

По такому же принципу иногда наказывались целые войсковые формирования. Заставлять останавливаться лагерем снаружи основного лагеря армии было наказанием, которое применялось еще в 302 г. до н. э., затем во время войн против Пирра (280–275 гг. до н. э.). Позднее это наказание неоднократно применялось во время Пунических войн. Корбулон, который никогда не упускал случая оживить старые обычаи для укрепления дисциплины, применял этот вид наказания в отношении некоторых когорт вспомогательных войск в Армении.

В качестве отдельного вида наказания или в дополнение к другому наказанию солдату могли заменить пшеничный рацион на ячменный. После битвы при Каннах (216 г. до н. э.) некоторые легионы были наказаны подобным образом на семь лет. Как упоминает Полибий, выжившие после децимации должны были обустраивать для себя отдельный лагерь, за основными укреплениями. Однако данный вид наказания применялся и отдельно Антонием в 36 г. до н. э., а затем Октавианом два года спустя. Очевидно, к тому времени изгнание из общего лагеря стало считаться устаревшей мерой наказания. По крайней мере, так было, пока Корбулон не возродил этот вид наказания. Еще одну причину, по которой солдаты переводились на ячмень, объясняет Вегеций. При описании подготовки новобранцев он упоминает о практике, когда за отсутствие успехов при обучении рекрута переводили на ячмень вместо пшеницы. Впоследствии он не получал пшеницы до тех пор, пока не демонстрировал результаты, которые удовлетворяли его командиров. Если это соответствовало действительности, то коллективное наказание постепенно превратилось в индивидуальное, в знак персональной ответственности каждого за неудачи в профессиональной деятельности.

Заключение в тюрьму само по себе не являлось в римской армии видом наказания. Оно применялось для того, чтобы задержать преступника до того, как ему будет вынесен приговор или назначена казнь. Отсюда и то, что сооружению полевых тюрем римляне не уделяли особого внимания, оставив эти задачи на усмотрение опциев, которым иногда помогали clavicularii (тюремные надзиратели). Военная тюрьма называлась карцером. Как писал Домашевски, начальник полевой тюрьмы назывался optio carceris, а его коллега из городской тюрьмы — optio custodiarum.

Те, кто посвящает себя искусству войны, часто не отличаются особой религиозностью. Однако, как для всех общих утверждений, для этого тоже существуют многочисленные исключения. Например, среди тех, кто принимал участие в Крестовых походах, многие испытывали искреннее горячее желание обращать заблудших в христианство. Но наверное, все же больше было таких, кто хотел завоевать новые земли для христианства и в первую очередь для себя. Армия Кромвеля действительно исповедовала пуританство, однако к религиозным чувствам там примешивались мощные политические и общественные мотивы. Но армии времен гражданских войн и Крестовых походов являются особыми формированиями, так как они созданы для специальных целей. А эти цели, в свою очередь, были тесно связаны с религией. В обычной профессиональной армии, как правило, отсутствует единство религии. Вместо этого там рядом сосуществуют самые различные верования. Римская армия времен ранней империи не являлась исключением из этого правила. Там исповедовалась свобода культов, конечно, в разумных пределах. Солдаты верили в огромное множество божеств, начиная с тех, что считались покровителями военных в узком смысле этого слова, и кончая самыми экзотическими, от традиционных богов государственной религии Рима и до местных богов и богинь, таких как Косидий и Ковентина, божества, в которых верили в Британии.