Рискованное пари
Шрифт:
— Ты даже не узнал, насколько серьезна его травма? — спросила Лесли все тем же спокойным, не искаженным ни укоризной, ни возмущением голосом.
— Я очень торопился, — со вздохом повторил Оливер. — Уверяю тебя, ничего серьезного с Руди не произошло. Он поправится очень быстро, я буду держать тебя в курсе дела.
— Хорошо, — согласилась Лесли.
Оливер обратил внимание на то, как она идет. Даже здесь, по заросшей травой и засыпанной шишками и ветками лесной тропинке, его спутница шла плавно и держалась хоть и просто, но от этого не менее независимо. Она не переставала его удивлять и нравилась ему все больше и больше.
Он неожиданно подумал о том, с каким удовольствием привез бы ее в родные края, и, вспомнив о звонке матери, опять вернулся мыслями к идее бросить колледж. Если обстоятельства вынудят его на этот шаг, ему придется забыть о Лесли… Только не это! — взмолился он, машинально закусывая губу.
— У тебя еще какие-то неприятности? — осторожно, как будто боясь напугать его, поинтересовалась Лесли.
Оливер вздрогнул. О семейных проблемах он не делился в Кэмдене ни с кем. Здешние обитатели — дети богачей — все равно не поняли бы его, они жили другими заботами, в ином измерении. Он вдруг почувствовал, что до боли хочет открыться этой девушке и увидеть, что понимает его она — студентка Кэмдена, обеспеченная и независимая, но не лишенная души.
— Неприятности? — Несколько мгновений в нем шла ожесточенная борьба. — Нет, больше нет у меня никаких неприятностей… — Он неестественно рассмеялся, устыдился своей лжи, замолчал и тяжело вздохнул. — А если честно, то есть… Но это ерунда. Все образуется.
— Поделишься со мной?
Она спросила об этом с настолько искренним желанием взвалить на свои хрупкие плечи часть его бед, что по спине Оливера пробежали мурашки. За один этот вопрос он бы с удовольствием взял ее на руки и нес по жизни до самой смерти, обходя несчастья и с удвоенной энергией борясь с трудностями.
— Ты действительно… готова выслушать меня?
Лесли взглянула на него удивленно.
— Разумеется, раз сама об этом прошу. Если тебе тяжело или ты не хочешь…
— Нет-нет, — поспешил ответить Оливер. — Признаться, я очень этого хочу…
Он выдержал продолжительную паузу, решая, с чего начать. Лесли не торопила его, ни взглядом, ни жестом не давала понять, что тяготится его молчанием или передумала, — спокойно шла по мягкому лесному ковру царственной поступью.
Оливер кашлянул и наконец заговорил, удивляясь, что слова полились из него с такой легкостью.
— У моих родителей ферма близ Омахи, довольно крупное хозяйство и трое работников. Всеми делами обычно заправлял отец, но два года назад у него сдало сердце, и он впервые попал в больницу. С этого момента и начались все наши неприятности — такие вот у меня проблемы…
Он задумался, имеет ли право обременять это светлое создание своими тяготами, но Лесли посмотрела на него так серьезно и по-взрослому, что ему показалось, с ним рядом не восемнадцатилетняя девушка, со всеми неприятностями которой справляются любящие родители, а взрослая, умудренная опытом женщина. Его сомнения мгновенно отступили, и, набрав в легкие побольше воздуха, он продолжил:
— В то лето нам пришлось очень туго. Я, чтобы заработать денег на учебу, все три месяца продавал хот-доги и чизбургеры, а вечером занимался делами отца — уставал смертельно. Мама от переживаний похудела на пятнадцать фунтов. — Он усмехнулся, вспоминая ту безумную пору. — Тогда нам помогал ее брат, который умер в прошлом году…
Ему на запястье легла теплая мягкая ладонь, и, согретый живительным теплом, он на миг закрыл глаза. Им овладело страстное желание обхватить Лесли за тонкую девичью талию, прижать к себе и осыпать сотней самых ласковых на земле слов, рассказать, как много она для него значит, хоть и появилась в его жизни только сегодня. Но он вспомнил о чертовом пари и о том, что не должен раньше времени сближаться с ней, и, стиснув зубы, усмирил свой порыв.
Любая другая девица на месте Лесли нашла бы его сдержанность оскорбительной. Лесли же, судя по всему, и не ждала, что в ответ на ее милый жест он заключит ее в объятия.
— Искренне тебе сочувствую, — сказала она негромко. — Мне и в голову не приходило, что у тебя настолько серьезные проблемы. Хотя…
Не понимая, что она имеет в виду, Оливер повернул голову и вопросительно на нее взглянул. Они остановились, и Лесли, слегка сжав его запястье, убрала руку.
— Что ты хотела сказать? — спросил он, пытливо глядя ей в глаза.
Лесли повела плечом и несколько смущенно улыбнулась.
— Ты выглядишь более взрослым, чем большинство твоих ровесников, — проговорила она. — Можно было сразу догадаться, что это неспроста.
Ее лицо посерьезнело. И Оливер отчетливо прочел в ее выразительных глазах: я не за того тебя приняла, недооценила. Каюсь.
Она поняла его. Лучше, чем можно было ожидать. Он растрогался настолько сильно, что почувствовал: если сейчас же не заговорит о чем-то другом, то не сдержится, сгребет ее в охапку и уткнется лицом в черные забавно уложенные жгутиками волосы — чтобы она не увидела его слез…
— А ты? — спросил он, напуская на себя беспечность.
— Я? — Лесли опять не обиделась, что не получила ответа на свое безмолвное чистосердечное признание. Оливер понял это по ее голосу, по выражению лица.
— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил он, кивая на дорожку впереди. Они зашагали дальше.
— Обязательно расскажу, — пообещала она. — Но прежде, пожалуйста, ответь, как твой отец чувствует себя сейчас, если, конечно, тебе не слишком больно об этом разговаривать.
От нового приступа волнения у Оливера ёкнуло сердце. Более чуткой и доброй девушки он еще не встречал, хоть повидал их на своем недолгом веку множество. Может, не туда я смотрел, не на то обращал внимание? — подумал он, опять вспоминая о проклятом пари и коря себя.
— Сейчас история повторилась. Отец опять в больнице, мама сходит с ума, дела идут кое-как. Она позвонила мне сегодня, сказала, что все без изменений.
Он замолчал, погружаясь в мысли о матери и доме, и на некоторое время, буквально на несколько мгновений, забыл о Лесли. Она неслышно шла рядом и ничего не говорила. Когда Оливер вспомнил о ней и повернул голову, то горько пожалел, что не оставил свои проблемы при себе. Между ее черных бровей залегли две складочки. Она смотрела куда-то вдаль, покусывая нижнюю губу и нервно теребя край короткой рубашки.
Переживает за меня, решил Оливер и, наплевав на предосторожность, взял Лесли за руку. Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него с состраданием и лаской.
— О чем ты задумалась, Лесли? — спросил он, глядя на складочки на ее переносице и мысленно умоляя их исчезнуть. — Неужели о моих проблемах?
Она пожала плечами и кивнула.
— Не стоит, прошу тебя! — Оливер, как мог, беспечно засмеялся, всей душой стремясь развеять ее тревоги. — У нас все скоро наладится, я предчувствую. В противном случае уже бы бросил учебу и поехал домой.