Чтение онлайн

Ему казалось, он гораздо взрослее, умнее, самостоятельнее сверстников. Как выяснилось, ничего подобного. Восторженный Руди со своими странными романами, обожающий гулянки Питер, Куртис, которого часто вообще ничего не волновало, — все они почти не отличались от него, Оливера, были вполне подходящей ему компанией.

Только сейчас, пережив расставание с Лесли, он осознал, что должен измениться не только в намерениях, но и на деле. Следовало всерьез заняться поиском работы, забыть о праздном времяпровождении и, само собой, о бессмысленных ни к чему не приводящих романах. Впрочем, этой проблемы больше для него не существовало. Теперь он нашел свою единственную женщину. Полюбил ее всем сердцем, до боли желал вернуть и горячо надеялся, что в один прекрасный день — пусть не сейчас, а по прошествии времени — это у него непременно получится.

Надо было дать Лесли возможность остыть, прийти после потрясения в себя.«Пока она не желала его знать, каждый раз, когда он пытался завести с ней беседу, даже не смотрела на него, а отвечала жестко и кратко. В основном: „Нам не о чем разговаривать“.

Оливеру был понятен ее гнев. Но его убивала ее холодность, точнее откровенная враждебность, но он вновь и вновь к ней подходил, терпеливо ожидая своего часа.

Лесли любит меня и умеет прощать, твердил он себе в минуты отчаяния. Если бы не любила, если бы относилась ко мне несерьезно, то не смотрела бы на меня так ласково и с любовью, не старалась бы вникнуть в мои проблемы, не доверяла бы.

Я страшно виноват перед ней, я совершил чудовищный проступок, но людям свойственно ошибаться и на своих же оплошностях учиться, становиться благодаря им мудрее, лучше. У Лесли чуткое, доброе сердце. Однажды она поймет, что я раскаялся, что живу ею одной, что готов ради нее на любые подвиги. И тогда мы снова будем вместе, станем единым целым. Навсегда.

Мечты спасали его, удерживали на плаву. Если бы не вера в прощение и, разумеется, не сила характера, он наверняка сорвался бы — может, махнул бы рукой на учебу, запил бы. Лесли снилась ему каждую ночь, присутствовала во всем, что его окружало, была путеводной звездой и смыслом всей жизни. Он дышал ею и все отчаяннее надеялся, что они еще будут вместе. Через месяц, год, десять лет — срок не играл для него роли…

В конце октября сильно похолодало. Дождь лил не переставая, желтые листья с берез и с яблонь в саду городка наполовину облетели, пасторально-белые стены общежитий и учебных корпусов как будто подернулись серой пеленой. Только сосны оставались величественно-зелеными, как в самом начале осени, когда между Оливером и Лесли все только начиналось.

Но теперь по извилистым лесным тропинкам Оливер бродил один. Темнело уже рано, и, чтобы не ходить меж сосен в полном мраке, он отправлялся сюда сразу после занятий. Заставить отказаться от единственного оставшегося у него удовольствия его не могли ни дождь, ни ветер. Он шел по таинственному лесному царству и вспоминал о вечерах, проведенных здесь с Лесли, воспроизводил в памяти каждое ее слово, жест, взгляд, вздох.

Как-то раз накануне Дня благодарения он зашел на почту и заглянул в свой ящик, о котором в последние месяцы почти забыл, — просто так, из желания убить время. Точнее, если говорить предельно честно, в его сердце теплилась слабая надежда: а вдруг перед праздником?..

Лесли ему не писала даже в их лучшие времена, без устали засыпала идиотскими посланиями лишь Энн Верлен. Чуда не свершилось — все осталось по-прежнему. В ящике он обнаружил лишь дюжину разноцветных конвертов, подписанных аристократически ровным почерком Энн.

Нет так нет, подумал Оливер, , пытаясь убедить себя, что ничуть не расстроен. По сути, ждать письма от Лесли было верхом наивности, даже глупости. По крайней мере сейчас.

Рассеянно просматривая конверты, пахнущие духами Энн, он шагал к выходу с намерением выбросить их в ближайшую урну. Но тут его внимание привлекла надпись, выведенная крупными печатными буквами: «ПРОЧТИ ОБЯЗАТЕЛЬНО».

Не то чтобы Оливер подумал, будто обнаружит в этом ярко-розовом конверте нечто, что может действительно его заинтересовать. Просто настроение у него было скверным и хотелось сосредоточить внимание на чем угодно, только не на мрачных мыслях об отношениях с Лесли.

Распечатав конверт, он вынул небольшой листок кремовой бумаги с золотистой каймой — Энн вечно пыталась произвести на него впечатление роскошными безделушками и модными штучками — и пробежал глазами по нескольким строчкам:

Я знаю, что между вами все кончено. И естественно, беспредельно счастлива. Так должно было случиться — этого желает судьба. Ты создан не для этой девчонки, любимый, не для нее и не для других женщин. Для меня, пойми же наконец!Жду тебя, безумно скучаю.

Твоя навеки Энни. Понедельник, шестое октября.

Энн написала письмо спустя два дня после жуткой сцены в «Пелт-хаусе». Слухи по Кэмдену разлетались с головокружительной скоростью.

Она не меняется, подумал Оливер с раздражением. Как всегда назойлива и уверена в своей неотразимости. До чего же мне надоели все ее пошлости. Это ведь не любовь даже — каприз пресыщенного деньгами и изобилием великовозрастного ребенка. Она привыкла получать все, чего ни пожелает, вот и не сомневается, что среди любимых игрушек в ее коллекции когда-нибудь окажусь и я. Как бы не так!

Он смял письмо, бросил его вместе с нераспечатанными конвертами в урну и медленно зашагал в сторону общежития. Неожиданно ему в голову пришла предельно простая, но потрясающая мысль: а что, если попробовать написать записку Лесли?

На душе у него вдруг сделалось так светло и радостно, что он подпрыгнул, ударяя рукой по ветке яблони. С нее сорвался и, кружа в воздухе, полетел на землю буро-коричневый листок. Оливер пошел дальше, нет, не пошел, полетел на внезапно выросших за спиной крыльях надежды.

К сочинению послания он приступил бы, как только вернулся домой, если бы не Питер со своими дурацкими речами.

— Ко мне Энн сегодня подходила, — сообщил он, едва Оливер появился на пороге. — Расспрашивала о тебе, интересовалась, не встречаешься ли ты с какой-нибудь еще первокурсницей.

Оливер в мрачном молчании сел за компьютер. «Каких-нибудь еще первокурсниц» быть в его жизни не могло, и Питер прекрасно знал об этом, так что отвечать на его слова не имело смысла.

— Я сказал, что ничего не знаю о твоих нынешних делах, — продолжал приятель, точно не замечая, что его болтовня действует Оливеру на нервы. — Но пообещал ввести ее в курс дела, если вдруг что-нибудь выведаю. На ней сегодня была узкая юбка и кофточка с глубоким вырезом… На твоем месте я бы давно женился на ней и жил горя не зная.

— Заткнись немедленно! — рявкнул Оливер, теряя терпение.

— А что я такого сказал? — Питер оторвал взгляд от телеэкрана — не домашнего кинотеатра, о нем после памятной вечеринки никто даже не вспоминал, — и посмотрел на Оливера непонимающе. — Энн красивая богатая девочка, давно сходит по тебе с ума. Чего ты ждешь? На что надеешься? С Лесли у вас все равно ничего не получится. Она надулась на нас и никогда не простит. Забудь о ней. Попробуй начать сначала с Энн.

Оливер поднялся из-за стола.