Чтение онлайн

Он неотрывно смотрел в глаза Лесли, ожидая ответа, точно решения: казнить или помиловать. От нее зависела его судьба, в этом чарующем взгляде таилось все, что заключалось для него теперь в понятии счастье.

— Ты не ошибаешься, — сказала наконец Лесли, и Оливеру почудилось, что на оголенных ветвях яблонь за ее спиной распустились белые весенние цветы.

— Лесли! — воскликнул он, заключая ее в объятия и принимаясь кружить, не видя проходящих мимо и хихикающих девчонок. — Солнце мое! Ты просто не представляешь себе…

— Подожди, пусти, — продолжая улыбаться, засопротивлялась Лесли. — Давай поговорим, мы ведь для этого и встретились сегодня.

Оливер разжал руки, взглянул на часы и вдруг сообразил, что их свидание должно было начаться лишь несколько минут назад и совсем в другом месте. Он озадаченно сдвинул брови, впервые задумываясь о том, что видеть Лесли на почте в этот час весьма необычно, даже подозрительно.

— Послушай, а… что ты здесь делаешь? У вас тоже отменили последнее занятие и ты решила отправить кому-то письма?

У Лесли густо покраснели щеки. Она поправила волосы, стараясь казаться независимой и гордой.

— Нет, занятия у нас не отменяли. Просто на последнее я не пошла — впервые за все это время.

— Серьезно? — Оливер засмеялся. — Ничего страшного не стрясется, однажды я уже говорил тебе. Но увлекаться прогулами не советую.

— Я не увлекусь, — твердо ответила Лесли.

— И что же заставило тебя пойти на преступление? — полюбопытствовал Оливер.

— Надо было покончить с одним неотложным делом, — сказала Лесли, и в ее глазах промелькнуло нечто настолько волнующее, что Оливер впился в них взглядом, гадая, что с ним и почему ее столь обычные слова подействовали на него точно магическое заклинание.

— Неотложным делом? — переспросил он, мечтая, чтобы она как можно скорее посвятила его во все свои тайны, открыла секреты, о существовании которых посторонние даже не догадываются.

— Да, — произнесла Лесли, и на ее губах засияла немного робкая, немного кокетливая улыбка. — Я наконец ответила на письмо, которое получила две недели назад…

Мое письмо, подумал Оливер, приходя в сильнейшее волнение. В нем я объяснился ей в любви, впервые в жизни завел об этом речь. Как она отреагировала?

— Я долго размышляла, что написать, — продолжила Лесли. — Много раз начинала сочинять в уме ответ, но выходило все не то, и я откладывала это занятие снова и снова. А сегодня вдруг решила, что ничего сверхъестественного изобретать не стоит, и вывела на листке бумаги единственную строчку. В ней — главное, что мне хотелось сказать.

Оливер испытующе посмотрел на нее, резко повернулся, вбежал в здание почты, а мгновение спустя уже открывал свой ящик. У него бешено колотилось сердце и сильно кружилась голова, когда ему представлялось, что среди кучи надушенных конвертов Энн он увидит еще один, получить который даже не мечтал.

Он сразу бросился ему в глаза — маленький бледно-желтый конвертик с надписью: «От Лесли». Беря его в руки, Оливер боялся дышать и ничего не слышал, потому вздрогнул, когда у него за спиной раздался голос Лесли:

— Давай, ты прочтешь его позднее?

— Почему?

Держать письмо в руке и не знать, что в нем, представлялось Оливеру сущей пыткой. Машинально прижав конверт к сердцу и даже не взглянув на послания Энн, он закрыл ящик.

— Подожди, — воскликнула Лесли. — Там что-то еще!

В первую секунду Оливер даже не понял, о чем она, настолько привык не обращать на записки Энн внимания. А сообразив, махнул рукой.

— Это сочинения Энн. Она заваливает меня ими второй год. Я выбрасываю их, не читая.

— Может… — Лесли обеспокоенно сдвинула брови, о чем-то задумываясь. — Может, она в самом деле любит тебя и страдает?

Даже если и так, я не в состоянии ей помочь, — сказал Оливер, поворачивая в замочной скважине ключик. — Но это не любовь, поверь мне. Энн безнадежно испорчена обилием денег, привыкла получать все, что душе угодно. Завоевание меня превратилось для нее в навязчивую идею. Как человек со своими мыслями и переживаниями я не интересовал ее никогда в жизни.

Они направились к выходу.

— Почему ты не хочешь, чтобы я прочел письмо прямо сейчас? — вновь спросил Оливер.

— Будет лучше, если сначала мы побеседуем, — ответила Лесли, глядя перед собой.

Утром шел снег, а теперь светило холодное зимнее солнце. Тонкий белый покров, укутавший сад, поблескивал, точно усеянный маленькими звездочками. Не сговариваясь, Лесли и Оливер зашагали в сторону футбольного поля и баскетбольной площадки — туда, где гуляли в теплом сентябре на самом первом свидании.

— Умоляю, прости меня, Лесли, — заговорил после продолжительного молчания Оливер. Его голос зазвучал чуть хрипло и сдавленно, и он кашлянул, пытаясь преодолеть чудовищное волнение. — Я осознал свою вину настолько глубоко, что стал другим человеком. Ты нужна мне как воздух, я дышу тобой, только ради тебя живу. У меня такое чувство, что мы созданы друг для друга, потому я и верил в эту встречу всем сердцем.

— Я прощаю тебя, — ответила Лесли, не испытывая больше его терпения. — Мне казалось, я на это не способна, особенно в первый момент, когда только узнала правду. А теперь понимаю, что ошибалась.

Оливер чувствовал, что она умышленно не произносит слово «спор» или «пари», и был ей за это безгранично признателен. Его чуткая мудрая Лесли ни капли не изменилась за время разлуки, может, даже стала еще светлее и мягче.

— Ты ответила бы на мое письмо, согласилась бы на встречу, если бы не вчерашний пожар? — спросил вдруг он, крутя в руках запечатанный конверт.

Лесли окинула его лицо задумчивым взглядом и ответила без тени сомнения:

— Да. Возможно, не сейчас, немного погодя. — Она вздохнула, внезапно грустнея. — О вчерашнем пожаре я буду помнить всегда. Раньше мне и в голову не приходило, что на свете есть человек, чья жизнь мне настолько сильно дорога.

В порыве безграничной радости Оливер взял ее руку, крепко сжал в своей, и они остановились посреди лесной дорожки, устланной тонким слоем снега.

— Лесли… повтори, что ты сказала. Прошу тебя.

— Вчера я осознала, что ты до безумия мне дорог, — произнесла Лесли, глядя на него своими восхитительными темными глазами. — И поняла, что просто обязана тебя простить.

— Девочка моя, солнышко…

Оливер обнял ее и стал целовать ее лоб, веки, нос, щеки. Она была чарующе женственной и неподражаемо естественной. Он очень соскучился по ее душевному теплу и согревался им сейчас с жадностью бездомного, попавшего с мороза к жаркому камину.