Чтение онлайн

По всей видимости, отец Грегор не ожидал, что я настолько спокойно отнесусь к его высказыванию. В его глазах промелькнул огонек разочарования, когда я лишь криво ухмыльнулся и с нарочитым равнодушием принялся изучать носки своих сапог, по-прежнему задранных на стол.

– А вы повзрослели, барон, – с неудовольствием заметил главный инквизитор. Затем демонстративно еще раз осмотрелся по сторонам, словно выискивая кого-то или что-то.

Я терпеливо ожидал продолжения спектакля. Ну, и каким заявлением меня на сей раз огорошат?

– А где леди Талия? – невинным тоном осведомился отец Грегор. – Хочу засвидетельствовать свое почтение перед будущей хозяйкой замка.

– Это абсолютно не ваше дело, – грубо ответил я, почувствовав, как при упоминании имени Таши в глубине моей души пробуждается такая знакомая ярость. – Поверьте, вы не сумеете добраться своими грязными ручонками ни до Таши, ни до ее брата.

– Мои руки, в отличие от ваших, чисты, хотя в вашем замке и в самом деле легко испачкаться, – парировал инквизитор и немедленно продемонстрировал мне длинные сухие ладони.

Я лишь хмыкнул себе под нос. Если это было попыткой пошутить, то отец Грегор потерпел поражение. Да и вообще, как-то не настроен я сейчас выслушивать сомнительные остроты насчет моего замка и моих друзей.

– Кстати, Дирон мог бы и поблагодарить меня, – продолжил отец Грегор, поняв, что я не намерен отвечать на его реплику. – Как-никак я лично спас его. Без моей помощи он бы погиб от ожогов.

– А потом вы хорошенько промыли ему мозги и отправили в мой замок с приказом убить Агнессу, дабы та не рассказала мне чего-нибудь лишнего. – Я с сарказмом кивнул. – О да, это был очень благородный поступок! Теперь бедняга обречен до конца жизни помнить, что натворил. Да, я попытался сделать так, чтобы минимизировать вред от ваших действий. Но не уверен, что у меня получилось. В конце концов, всегда есть сны, где чары забвения почти не действуют. Полагаю, Дирон уже сейчас мучается от кошмаров, в которых сжимает в своих руках нож и взирает на тело у своих ног.

– Жизнь вообще жестокая и несправедливая штука, – равнодушно обронил главный инквизитор, видимо совершенно не впечатленный моей обвинительной речью. Подался вперед и вкрадчиво добавил, глядя мне прямо в глаза: – И кому как не вам, барон Вулдиж из рода Сурина, знать об этом.

Я аж скрипнул зубами от подобного заявления. Ну и гад же этот главный инквизитор! Пожалуй, никогда прежде я не встречал человека, настолько уверенного в собственной правоте. Да что там человека! Даже демонам свойственно сомневаться и проявлять хоть какое-то подобие эмоций. А отец Грегор, по-моему, всерьез считает, что стоит выше кого бы то ни было в этом мире и потому имеет полное право делать все, что пожелает. Неужели у него хватает смелости и дерзости считать себя ровней самим богам?

– Впрочем, довольно о пустяках, – между тем обронил главный инквизитор.

Откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил по подлокотникам тонкими длинными пальцами, унизанными массивными перстнями. Ну точь-в-точь паук двигает членистыми лапками, предвкушая сытный обед.

– Барон Вулдиж, как я понимаю, вы решили отослать леди Талию и ее брата подальше из замка, опасаясь за их жизни, – произнес отец Грегор. – Что же, у вас есть на то все резоны. Но вы должны осознавать, что в скором времени превратитесь для них из защитника в самого грозного врага. Вы – демон. Удивлен, если честно, что вы еще способны вести разумные разговоры. Я полагал, что встречу в вашем замке алчущее крови чудовище, готовое в любой момент вырваться на свободу и начать сеять смерть в округе. А увидел вполне обычного человека, если, конечно, не обращать внимания на цвет ваших глаз. Такими желтыми они могут быть только у демона.

Я в последний момент удержал себя от возражения. Ну, предположим, далеко не все демоны обладают этим отличительным знаком. Помнится, у того же Северянина глаза вполне себе обычные, светло-голубые.

– Я, конечно, не имею в виду демонов высшей когорты, – тут же продолжил главный инквизитор, словно прочитал мои мысли. – Как говорят, чем дольше и чем успешнее демоны служат своему господину, чем ближе к престолу Темного Бога они находятся, тем больше похожи на людей. Нельзя соблазнять и искушать, будучи в облике чудовища. Тогда тебе никто не поверит и не польстится на твои обещания. Но вы, барон, лишь начинаете свое восхождение по столь своеобразной иерархической лестнице.

Я все еще продолжал сохранять молчание. Как там любил в прежние времена поговаривать Северянин? Мол, держи язык за зубами, Вулдиж, авось за умного сойдешь. Что же, мне стоило прислушаться к его советам намного раньше.

«Признавать свои ошибки никогда не поздно», – эхом прозвучало в моей голове со знакомыми насмешливыми интонациями.

– Так или иначе, но это все временно, – с легкими нотками неудовольствия произнес отец Грегор, должно быть, сообразив, что добиться от меня какой-либо реакции на его слова будет непросто. – Хотите вы того или нет, но в скором времени возжаждете крови. И первой, на кого вы обратите свое внимание, будет как раз леди Талия. Это не моя угроза. Это лишь простая констатация факта. Вы прекрасно знаете, что я прав. Демоны всегда убивают в числе первых родных и близких своей телесной оболочки. Видимо, таким образом они получают дополнительную силу и энергию.

И он сделал паузу, наверное ожидая, что на сей раз я не удержусь и задам хоть какой-нибудь вопрос.

А я сидел напротив него и отчаянно мечтал о бокале вина. Пусть самого дрянного, кислого и перебродившего. Лишь бы смочить пересохшие губы.

Нет, я понимал, конечно, что вечно сохранять молчание у меня не получится. Рано или поздно придется отреагировать на долгую речь инквизитора. Но пока мне совершенно этого не хотелось. Пусть сначала выложит все карты на стол. А то опять рискуем несколько часов переливать из пустого в порожнее.

– Поэтому я предлагаю вам сделку, – почти шепотом завершил главный инквизитор. – Вы уже демон, а следовательно, половина моего замысла исполнилась. Но теперь мне надо, чтобы вы согласились… Нет, не служить, конечно. Скажем мягче: быть мне другом. И иногда по-дружески оказывать мне те или иные услуги.

Я вздернул бровь. Ага, значит, вот как вы заговорили, отец Грегор. Предлагаете мне дружбу, стало быть. Забавно это слышать от того, кто на моих глазах убил ближайшего сподвижника. Да и демоны, как верно он выразился только что, особую страсть питают к убийствам именно друзей и близких. Что же, в таком случае я буду очень рад подружиться с главным инквизитором. И приложу все силы, чтобы наши близкие отношения как можно быстрее завершились смертью одного из нас.

– Стоит сказать, демоны на редкость горды и свободолюбивы, – разглагольствовал отец Грегор, все так же нервно барабаня по подлокотникам кресла. – Прежние мои попытки получить в свое полное распоряжение подобное создание закончились сокрушительным провалом. В итоге мне приходилось… хм-м… спешно уничтожать результаты опытов. И я решил действовать иным путем. Сотворить демона собственными руками. Вы прекрасно знаете, барон, что чем старше они, тем сильнее, хитрее и изворотливей. Мерзкие твари, уж не сочтите за личное оскорбление, коль отныне принадлежите к этой братии. Но что если я сам, лично, взращу демона с пеленок, так сказать? Если я буду стоять у самого истока темной силы в душе несчастного грешника? Тогда я сумею выяснить все слабые стороны этого создания, а следовательно, получу огромнейшее преимущество и заставлю новоявленного демона служить именно мне! После своего воплощения в телесной оболочке некоторое время они еще слишком слабы, слишком человечны и сохраняют некоторое подобие обычных эмоций. То, что надо для меня!

Отец Грегор облизнул пересохшие от долгой тирады губы. При виде его тонкого бледного языка мне на ум пришло другое сравнение. Нет, не паук. Ядовитая гадюка, ожидающая удобного момента для смертоносного броска. Помнится, однажды одна такая пригрелась на моей груди, когда я после теплых посиделок на местном кладбище с одним знакомым умертвием отправился домой, спьяну заблудился и забрел на небольшое болотце. А там выпитое вино еще сильнее ударило мне в голову, и я здраво решил, что лучше уж переночевать под открытым небом, чем блуждать по окрестным лесам, рискуя загреметь в какую-нибудь волчью яму и переломать себе все конечности, благо, если вообще жив останусь. Была середина лета, ничто не предвещало дождя, и я со всеми возможными удобствами устроился на вершине верескового холма. Мне еще повезло, что я проснулся от змеиного присвиста. Никогда не забуду чувства леденящего ужаса, когда я открыл глаза и увидел почти вплотную от своего лица раздвоенный на конце язык, которым мерзкая гадина словно силилась лизнуть меня в щеку и попробовать на вкус. Ох, с каким наслаждением я размозжил ее узкую треугольную головку! С каким восторгом бил и бил каблуком сапога, пока не превратил змею в какое-то кровавое месиво. И лишь потом я узнал, что такой итог пробуждения был почти закономерен. Ночь выдалась прохладной, и гадюка просто искала местечко потеплее, поскольку сама хладнокровная. Но даже тени раскаяния не шевельнулось в моей душе от этого знания. Слишком испугался я в тот момент и готов был отомстить всему змеиному племени за этот страх, недостойный потомственного некроманта.