Чтение онлайн

Перевод: Е. Лебедев

Эта книга стала моей следующей книгой после «Жизни мальчишки». И в основном она создавалась в пучинах тёмного отчаяния.

Мне нелегко далось написание этого комментария, поскольку он возвращает меня к той точке во времени, когда я был не очень-то счастлив. Собственно говоря, это было незадолго до начала работы над «Голосом ночной птицы» — я тогда понял, что должен совершить нечто радикальное, чтобы продолжить карьеру. Таким образом, здесь вы, к сожалению, не встретите ни солнечного света, ни смеющихся лиц. Но раз уж меня попросили сделать это — да ещё и заплатили, — я выполню взятое на себя обязательство.

Следует иметь в виду, что на тот момент я считал «Жизнь мальчишки» лучшей из всех написанных мною книг. И поэтому, когда выяснилось, что этот роман не получит большой рекламной компании (если вообще получит хоть какую-то), меня буквально размазало о скальную твердь. «Бег на юг» был вторым после «Жизни мальчишки» романом в заключённом мной контракте на две книги. Мне было по-настоящему тяжело взять себя в руки и написать этот роман, поскольку я думал, что упустил величайшую возможность добиться успеха.

Сегодня мне крайне неприятно ко всему этому возвращаться, ведь, как могут сказать некоторые, я должен радоваться уже лишь тому, что меня вообще хоть когда-то опубликовали. И я действительно радуюсь. Однако хочу вас заверить: дорогу, что ведёт к «Бегу на юг», густо покрывают боль и разочарование, и невозможно как-то внятно объяснить, почему я написал эту книгу, не примерив на себя часть её содержимого.

Позвольте перенестись к началу моей карьеры. В писательский бизнес я вошёл с романом «Ваал», выпущенном сразу в мягкой обложке издательством «Avon Books» в 1978 году. В те времена, когда Стивен Кинг только-только оторвался от земли, а всё сверхъестественное пользовалось бешеной популярностью, издатели, не желая отстать от модного течения, вовсю разыскивали писателей. Сам я тогда прозябал на бесперспективной работе — придумывал заголовки для местной газеты, здесь, в Бирмингеме. Но поскольку мне всегда нравилось читать сверхъестественную и «страшную» литературу, а также сочинять рассказы в этом жанре, я решил попытать удачу и написать книгу. Оглядываясь назад, я понимаю, что «Ваал» был не слишком-то хорошей книгой. Но лучшей, что я мог написать в ту пору.

«Ваал» стал моей первой попыткой. У меня не было других «сундучных романов», которыми располагают многие писатели, так что, к добру иль к худу, но я в принципе научился писать для публики.

Начало восьмидесятых я провёл как автор романов ужасов, и большинство моих книг издавались сразу в мягкой обложке. Платили мне очень хорошо, и я был близок к тому, чтобы выдавать по книге в год. Однако в конце восьмидесятых мне захотелось большего. Я решил, что моё мастерство писателя сильно возросло, а также обзавёлся большим числом поклонников. Поэтому я захотел отойти от создания исключительно «ужастиков»: у меня имелись и другие задумки, которые я был бы не прочь опробовать. Кроме того, я мечтал увидеть свои книги изданными в твёрдом переплёте, поскольку хотел, чтобы они оставались у людей на полках и привлекали к себе больше внимания, чем среднестатистические книжки в мягкой обложке.

Однако я начал встречать сопротивление. Мне неоднократно доводилось слышать, что мои поклонники ждут от меня определённый тип книг и что это — самое главное. Я говорил, что, пожалуй, смог бы писать под псевдонимом, а мне отвечали: это не сработает, ведь в таком случае моим поклонникам «не удастся меня найти».

Дело в том, что до меня начало доходить, что в издательском мире я занимал определённое место. Этим местом были «ужасы», и мне следовало быть довольным тем, куда я попал. В то же время я вызывал негодование у заядлых любителей «хоррора», которые считали меня недостаточно кровавым или, в лучшем случае, называли подражателем Стивена Кинга. Также я служил объектом презрения для других писателей (и книготорговцев) в моём родном городе, поскольку не писал литературу американского Юга. Прошу, поймите: я не бичую жанр ужасов, ведь мне очень нравилось в нём работать, и я сохраняю за собой право вновь двинуться в этом направлении, если захочу. Я бичую саму мысль о том, что, если ты написал что-то в каком-то одном, определённом жанре, ты должен писать в нём снова и снова, пока не умрёшь или — как это видится мне — пока не сдашься и не уйдёшь.

Несколько лет назад я угодил в книгу, посвящённую писателям Южных штатов. Глава, в которой речь шла обо мне, называлась «Разочарование».

Теперь перейдём к «Бегу на юг».

Но сперва я бы хотел вложить в ваши разум и воображение миф о Сизифе — человеке, который по воле богов был вынужден толкать огромный камень вверх по крутому склону, но никогда не мог добраться вершины: камень вырывался у него из рук и скатывался обратно к подножию, где Сизифу приходилось начинать всё сначала. Раз за разом, раз за разом. Вечно.

Многое уже было сказано о моём самоустранении примерно на десяток лет от всяческих публикаций. Я пытался шагнуть за рамки «хоррора». Сначала с «Голосом ночной птицы», затем с романом о Второй мировой под названием «Деревня». Последний не приняло ни одно издательство. Лишь благодаря огромной удаче и счастливому стечению обстоятельств «Голос ночной птицы» был опубликован алабамским издательством — и со временем мне удалось отыскать обратную дорогу к ярким огням Нью-Йорка.

Иногда меня посещает чувство (и это в моей карьере самое странное), что всё было бы в полном порядке, если бы я вернулся к написанию книг уровня «Ваала» и если бы в какой-нибудь безумной раздробленной вселенной я смог бы обрести счастье, не желая расти, или меняться, или пробовать делать что-то, чего ещё не делал раньше. Для писателя, как и для любого другого деятеля искусства, не заниматься чем-то, что сопряжено с риском, это путь к медленной смерти. Вот оно, классическое противостояние бизнеса и творчества: один стремится минимизировать риски, другое — упивается ими. Это было верно на протяжении всей истории человечества и особенно верно в наши дни, в эпоху корпоративных слияний, падающих акций и развлечений на любой вкус. Развлечений, что легко доступны людям, предпочитающим не тратить время и силы на чтение либо взирающим на книгу, как на рутину, а не как на дверь.

Сизиф. Огромный камень. Раз за разом, раз за разом.

«Бег на юг» — это крик. Книга начинается в огне и опустошении и повествует о нелёгкой доле ветерана Вьетнама по имени Дэн Ламберт, чьё невезение принимает прямо-таки трагический оборот, когда он ввязывается в драку с управляющим кредитного банка, после чего раздаётся пистолетный выстрел, и Ламберт оказывается в бегах, а за его голову назначена награда. По его следу идут двое охотников за головами. Один из них — закалённый ветеран с тремя руками, второй — чокнутый подражатель Элвиса Пресли.

Да, в книге есть место смешному. Иногда приходится смеяться, хотя не можешь прекратить кричать.

Понимаете, для меня это кое-что значит.

Я пишу и всегда писал не только ради денег. По-другому я не умею. Один мой агент как-то бросил на меня полный ярости взгляд и сказал: «Рик, просто делай чёртову работу!» Но я не могу работать, если не верю в то, что делаю.

Так и есть, богом клянусь. Потому что я рождён для этого. В этом мире меня волнует лишь две вещи: моя семья и моё творчество. Я был рождён для этого, и хотя мне, скорее всего, пришлось откатиться на добрых десять лет назад, чтобы сообразить, как именно я должен поступить, чтобы продолжать заниматься писательством, я всё ещё здесь.

Продолжаю толкать камень наверх. Раз за разом, раз за разом.

«Бег на юг» — это путешествие из Ада обратно в Эдемский сад. Путешествие к новому началу.

К обновлению.

Однажды я сказал об этом на собрании руководителей издательств. И получил в ответ лишь пустые взгляды.

Но даже если никто не понимает, чего я пытаюсь добиться, или никому просто нет до этого дела, для меня это всё равно кое-что значит.

Это значит нравственную чистоту и надежду. Напряжённую борьбу — когда кажется, что не сделаешь больше ни шагу. Оскал разбитых в кровь губ — когда усмехаешься в рожу долбаным неудачам. Пламя свечи, зажжённой вопреки мраку. Стойкость под напором завывающих ветров — такую крепкую, какая только даётся человеку. Погружение вглубь себя с целью выяснить, что заставляет твои часики тикать, и каков предел твоих душевных мук, и как долго ты выдержишь без сна.

Всё это — чтобы создать мир и людей, которых не существовало до того, как я подарил им жизнь и цель. Всё это — чтобы своим собственным голосом рассказывать о мире, в котором мы живём, и людях, которыми мы являемся. И я надеюсь, вы примете тот факт, что мой голос может звучать тихо на фоне голосов моих персонажей. Но я ни в коем случае не умолчу о вещах, которые считаю важными, особенными и ценными.

Для меня это кое-что значит. Значит почти всё.

Значит достаточно, чтобы я продолжал толкать этот камень, снова и снова, в надежде, что на этот раз — на этот самый раз — я доберусь до вершины.