Чтение онлайн

— Ну, тогда в путь! И да поможет нам Бог!

В плохие старые времена было три легких способа разориться: самым быстрым из них были скачки, самым приятным — женщины, а самым надежным — сельское хозяйство.

Эрл Амхерст

Поместье под Каширой

9 июня 1735 года

Солнце настойчиво стучалось в открытое окно. Мошкара, казалось пролетала мимо, отгоняемая устойчивым амбре. Ветра же почти не было, чтобы помещение быстро проветрилось. Проснулись и встретились два гордеца, делающие вид, будто бы бодрые и ничего их не тревожит. Вот только слуги не успевают приносить квас, так много мужчины его пьют.

Магнус фон Менгден недоверчиво смотрел на своего новоиспечённого родственника, на Луку Ивановича Норова. Мужчины храбрились друг перед другом, насколько только получалось, демонстрировали прекрасное расположение духа.

Но явно кривили душой. Ни русский помещик, ни остзейский немец вчера не уступали друг другу и пили так, как будто бы от того, кто кого перепьёт, зависели жизни близких родственников. Могут быть уверенны, если вдруг от количества выпитого мужчинами у близких улучшалось здоровье, то все родные за одну ночь вылечили свои болезни.

Магнус в какой-то момент посчитал, что ему, как барону, не пристало проигрывать хоть бы в то ни было всего лишь русскому дворянину. Скажи он вслух про «всего лишь» — не миновать дуэли. Лука Иванович Норов отнюдь не был лишён чувства собственного достоинства.

И уже не считал себя неровней. В конце-концов и фамилия Менгден стала звучать все чаще потому как Юлиана в подругах у Анны Леопольдовны. А у Луки Ивановича сын геройский, офицер гвардейский.

Так что и отец уже прославленного гвардейского офицера сдавать позиции не хотел. В Норове-отце просыпалось чувство патриотизма. Как же так? Разве может какой-то немчура, будь он хоть трижды бароном, одолеть русского человека в искусстве пития?

В ходе хмельной и доверительной беседы выяснилось: Норовы, оказывается, сами были из шведов и немцев. Последняя преграда недопонимания рухнула. Но было уже поздно. Бутылки с венгерским, рейнским винами, с хлебным вином из Малороссии оказались опустошёнными.

— Дурно? — решил всё-таки немного уступить немцу и первым заговорил Лука Иванович.

— Как есть, дурно! — произнёс Магнус фон Менгден и моментально превратился в умирающего лебедя.

С такой же жалостливой мимикой Магнус стал постоянно что-то причитать на немецком языке о том, что нельзя было вчера так расслабляться. Тут же давая обязательства никогда больше ни при каких условиях не пить столько хмельного.

Наблюдая за резко изменившимся настроением и видом своего свата, не стал сдерживаться и Лука Иванович. Он схватился за голову, как будто бы это как-то помогло.

— Лихо мы вчера с вами, господин барон! — мучительно улыбнувшись, констатировал Норов.

— То есть да! — отвечал остзейский немец.

— Как сказал мой сын: подобное нужно лечить подобным, — изрёк мудрость Норов-старший.

— Майн зять ещё мудрэц? — усмехнулся Менгден.

— Сам зело удивлён, — сказал Лука Иванович и направился на выход из комнаты, чтобы найти слугу, который принёс бы вина.

Сразу после венчания Александра и Юлианы Лука Иванович Норов и Магнус фон Менгден вдрызг рассорились. Вплоть до того, что речь шла уже о дуэли. Двум главам семейств, ставшим родственниками, повезло не поубивать друг друга.

Государыня находилась в хорошем расположении духа и, по своёму обыкновению, собирала всевозможные сплетни. Вот, среди прочих, ей поведали про конфликт барона и русского дворянина со шведскими корнями. Анна Иоанновна иногда любила влезть в отношения других семей. А тут еще, пусть и опосредовано, но касается Анны Леопольдовны. Ведь племянница императрицы стремилась хоть как-то участвовать в жизни… Александра Норова.

Так что Менгденам и Норовым пришлось помириться по прямому указу Её Императорского Величества. Тогда Александр Лукич был сильно занят подготовкой похода на войну, но тоже решил принять некоторое участие в процессе налаживания добрых отношений между новоиспечёнными родственниками. Вот и появилась идея отправить отца и тестя в новое поместье, расположенное на пути из Каширы в Тулу. В то самое, что было недавно даровано Александру.

Секунд-майор Норов здраво рассудил, что общее дело должно объединить родственников. Он и попросил своего тестя и своего отца, но только лишь с их согласия, помочь провести перепись всего имущества огромного поместья. Ну и мало-мальски, если будут требовать того обстоятельства, наладить хозяйство.

Александр Норов не хотел терять возможность заполучить хоть какой-нибудь урожай и прибыль со своего поместья уже в этом году. И мало ли что может происходить с хозяйством, которое не имеет своего хозяина. Так что Магнус Менгден тут же выписал из своего поместья управляющего, Лука Иванович Норов отправил команду рукастых мужиков из своего имения, и вот они уже вторую неделю «следят» за хозяйством.

Положа руку на сердце, следовало бы сказать, что больше вкладывали своих сил и времени в обустройство огромного поместья жёны достопочтенных мужей, одновременно дегустаторов вин, настоек, пива, сбитня, медовухи… Женщины быстрее мужчин нашли общий язык и с большим интересом уже который день разъезжали по деревням, обследуя всё то имущество, которое досталось их детям.

Возможно, если бы поместье, которое отошло Александру Норову легким росчерком пера Бирона в качестве бонуса за женитьбу на Юлиане, не было таким огромным и не считалось вполне статусным, барон с баронессой могли бы и заортачиться. Менгдены не поехали бы никуда. А теперь, вдали от пафосного Петербурга, можно было всем быть чуточку попроще и потянуться друг к другу.

Страстная любительница французских любовных романов София Доротея Менгден, мать Юлианы, уже который раз с упоением слушала историю любви своих сватов. Со временем родственники узнали-таки, что мать их зятя из очень уважаемой и влиятельной семьи в Крымском ханстве. И пусть первоначально Магнус весьма скептически относился к этой новости, София Доротея умилялась романтизму с первых минут, как узнала эту информацию.

А ведь было с чего даже роман написать. Русский служивый человек, тут обязательно София бы добавила, что он из немцев, выкрал у злого татарского князя свою любимую. Она не сразу полюбила своего дракона, коим, несомненно, должен был являться русский дикарь, пусть и с немецкими корнями. Но после в драконе пробудился заботливый мужчина, и они полюбили друг друга.

Будучи умной женщиной и от природы, и не гнушавшейся почитать книги, мать Александра Лукича максимально использовала романтизм своей свахи, чтобы наладить хорошие отношения. Ну и Софии было уже более чем приятно общаться с дочерью загадочного татарского князя.

И вот пока женщины отравились на инспекцию в очередную деревню, самую дальнюю от помещичьей усадьбы, оба мужчины смотрели на бутылку венгерского вина, как на своего злейшего врага. Слуга, из тех, что с собой привёз барон, ждал отмашки, чтобы налить в бокалы злую жидкость.

— Надо! — набравшись мужества и решительности, сказал Лука Иванович Норов. — Лекарство.

Барон нехотя, скривившись, но всё-таки махнул рукой, давая понять слуге, чтобы тот наполнял-таки бокалы.

Первые глотки вызвали легкий рвотный рефлекс одновременно у обоих мужчин. Но очень быстро их лица начали разглаживаться, в глазах появлялась радость и приятное удивление, и скоро они с удовлетворением поставили свои большие бокалы на стол и откинулись на спинки стульев.