Чтение онлайн

Я продолжал давить, не давая ей разорвать дистанцию. Пару раз тварь пыталась отскочить — очевидно, чтобы использовать хвост с большей скоростью размаха. Но я её не отпускал. Маневрировал рядом, пресекал любые попытки уйти в прыжок или разгон.

Мы кружили по площади, словно в смертельном танце. И всё же самой серьёзной проблемой оставался хвост. Он двигался, казалось, независимо от тела. Пока сама гончая отвлекала меня передними лапами или зубами, хвост уже извивался сзади, выискивая момент, чтобы ударить из слепой зоны.

Мне приходилось держать под контролем всё: и противника, и фонтан за спиной, и возможные углы атаки.

Но именно это мне и нравилось.

Такое сражение — редкость. Когда каждый удар имеет значение. Когда ты не можешь расслабиться даже на долю секунды. Когда против тебя не тупой зверь, а хищник, способный чувствовать и думать. Костяная гончая искала слабости в моей защите, бросалась в атаку, выверяя силу и угол, и с каждым мгновением бой становился всё яростнее.

Но я был быстрее.

И доказал это, когда, поймав её движение, провёл серию ударов, и последний из них пришёлся точно по суставу передней лапы. Лезвие с глухим треском прошло сквозь кость, и конечность отлетела в сторону, с грохотом ударившись о плитку.

Гончая взвизгнула — звук был резким, болезненным. Она отскочила от меня, припадая на бок, теряя равновесие. Теперь она двигалась куда медленнее, резко теряя в ловкости. Впервые за всё время бой склонился в мою сторону окончательно.

Я продолжал атаковать, не давая гончей даже намёка на передышку. Я прекрасно понимал — стоит ей вернуть утраченную лапу или хвост, восстановиться хоть немного, и бой снова станет опасным. Но теперь, стоя на трёх точках опоры, она уже не была столь манёвренной, как раньше.

А это играло на руку мне.

У меня появилось больше пространства для манёвров и точек входа для успешных атак. С каждой секундой на её теле появлялось всё больше зарубок, глубоких порезов и трещин. Я шаг за шагом приближался к своей цели.

В какой-то момент гончая попыталась остановить меня ударом своего хвоста. Я увидел движение заранее, резко шагнул влево, и хвост пронёсся мимо, едва не задев край моего доспеха. Тут же я нанёс встречный удар — точный, выверенный, усиленный телекинезом.

Острое лезвие врезалось в основание хвоста и с громким треском отсекло большую его часть.

Тварь взвизгнула — резкий, искажённый звук, как будто ломали дерево. Она попыталась отскочить, но я не дал ей этого сделать. Нет уж. Раз бой пошёл по этому сценарию — я обязан был довести его до конца. Сейчас момент, когда враг ослаб, и отпускать его было нельзя.

Я сделал шаг вперёд, готовясь к финальному удару. И в этот момент она двинулась.

Третья гончая. Та, которая была массивнее остальных и которая даже по ощущениям была опаснее в этой троице монстров Разлома. Всё это время она наблюдала за нами, будто её бой вовсе не волновал.

Теперь она поднялась. Неторопливо. Голову костяная гончая повела вбок, скосила на меня взгляд своих сияющих глазниц, затем — на раненую гончую. Сделала шаг вперёд. Плиты под её лапами хрустнули.

Трёхногая гончая продолжала скакать рядом со мной, не теряя надежды. Она изо всех сил пыталась подобраться к тому месту, где осталась её отрубленная лапа — очевидно, надеясь вернуть её, а вместе с ней и утраченную мобильность, чтобы снова рвануть в полноценную атаку.

Разумеется, я не собирался позволять ей это.

Каждый раз, когда она делала рывок в сторону конечности, я отгонял её вбок ударами меча и контролировал траекторию, не давая сблизиться с тем, что она потеряла.

При этом я не спускал глаз с её старшей товарки.

Массивная гончая теперь уверенно шла в мою сторону — медленно, но с нарастающей угрозой. Каждое её движение было выверено, как у охотника, не спешащего, потому что знает — все равно убьёт. Нужно было следить, чтобы её рывок не стал неожиданностью.

И вот трёхногая гончая попыталась рискнуть. Сделала резкий манёвр и метнулась вперёд, прорываясь к своей лапе. Я мгновенно отреагировал — создал над левой рукой лезвие и метнул его прямо в сочленение у оставшейся передней лапы. Удар оказался точным: он сбил ей равновесие, и тварь завалилась, покатившись по камню.

Хриплый визг прокатился по площади.

Бой продолжался, и я постоянно перемещался, стараясь держаться на грани дистанции. Трёхногая гончая, даже в этом состоянии не оставляла попыток атаковать — но каждый её манёвр был всё более примитивным. И всё же я видел, как она старается направить меня так, чтобы я оказался к ней лицом, а спиной — к массивной гончей.

Уловка, конечно. Но опасная.

Та, вторая, всё приближалась. И теперь я заметил у неё ещё одну особенность: не один хвост — два.

До этого они казались единым костяным кнутом, цельной плетью. Но теперь, когда она вошла в радиус внимания, стало ясно — это две независимые конечности, и двигались они по отдельной траектории. Их удары могли прийтись с двух сторон, одновременно. И это добавляло сложности.

На моём лице невольно появилась довольная улыбка. Наконец-то. Что-то стоящее.

Не глупые копии живых солдат, не шаблонная нежить с кристаллом, спрятанным в черепе, а настоящий вызов. Необузданный хищник с тактикой, выносливостью, координацией и парой трюков в запасе.

И всё это — для меня. Как мило.

Теперь бой строился совсем иначе.

Против меня действовали сразу две гончие. Пусть самая крупная из них всё ещё медленно приближалась, не торопясь вступать в бой напрямую, но я прекрасно понимал: стоит мне на долю секунды потерять контроль — и она сделает свой ход. И тогда начнётся настоящий бой.

Самое раздражающее заключалось в том, что мелкую гончую всё никак не удавалось добить. Несмотря на потерю конечности, она оставалась ловкой, неуловимой и настырной. Каждый раз ускользала в последний момент, мешала мне развить успех и постоянно сбивала темп.

Мне приходилось постоянно двигаться, атаковать, предугадывать — и всё это, держа в уме, что любой шаг в неправильную сторону может привести к тому, что её старшая товарка бросится на меня с фланга.

Я всё ещё пытался сражаться аккуратно, выжидая момента… но в какой-то момент мне это надоело. Я взорвался вихрем ударов — коротких, точных, яростных. Лезвие меча распарывало воздух, впечатывалось в кости, срезало оборону. Я больше не выжидал — я прессовал, выдавливая из неё всё сопротивление.