Чтение онлайн

— По правде говоря, верится с трудом, — заметила Шарлотта.

— Тем не менее это сущая правда, — мистер Смит глубоко вздохнул. — Что ж, любезные сударыни, — обратился он к обеим пасторским дочерям, — прошу к столу!

Он отвел своим гостям лучшие места и на некоторое время отлучился в людскую отдать слугам кое-какие распоряжения.

Между тем торжество было в самом разгаре. Почтенная миссис Смит, облаченная в свое лучшее парадное платье, являла собой образец приветливости и гостеприимства. Она была душой общества, и пасторские дочери невольно дивились ее непостижимому самообладанию, позволяющему ей держаться с подобающим достоинством.

Сестры Джорджа Смита показались Шарлотте и Энн не менее прелестными и очаровательными, нежели в день их знакомства. Обе барышни в совершенстве владели всеми тонкостями светского этикета; их манеры и поведение были поистине безупречными.

Вскоре возвратился и сам мистер Смит в сопровождении небольшой свиты, состоявшей из шести слуг, вносивших в залу серебряные подносы с дымящимися блюдами.

Угощенье было отменным: аперитив, салат из капусты, поданный порционно и пикантно украшенный сочными ягодами черники, восхитительный суп-пюре из жирной рыбы с растертым в клейстер картофелем и слегка поджаренными кольцами лука, сытный ростбиф, искристое рубиновое вино с изысканными закусками из разносортных морских деликатесов — устриц, омаров, мидий… — чего только тут не было! Пасторским дочерям в жизни не доводилось вкушать столь богатых яств.

После обеда вся компания направилась в музыкальную комнату, где барышни Смит усладили слух гостей великолепным исполнением арий и дуэтов под аккомпанемент домашнего фортепиано…

Словом, обед удался на славу, доставив как гостям, так и хозяевам подлинное удовольствие.

Часы, висевшие над изразцовым камином, пробили четыре, и представители блестящего общества стали постепенно расходиться.

Пасторские дочери, отдохнувшие телом и душой, сердечно простившись с хозяевами, направились в кофейню возле моста Ватерлоо — место условленной встречи с леди Хитернлин.

Знакомство с этой знатной дамой в Королевском театре оставило в памяти Шарлотты и Энн неизгладимый след. А установление личности герцогини, которая, как выяснилось, оказалась давней знакомой Шарлотты, вызвало у последней чувство глубочайшего потрясения, передавшееся также и Энн. Со вчерашнего вечера мысли пасторских дочерей постоянно вращались вокруг уникальной судьбы леди Хитернлин, испытавшей на себе поистине фантастическое превращение из несчастной и обездоленной воспитанницы сиротского приюта в Коуэн-Бридже в блистательную супругу герцога.

Шарлотта и Энн с неизъяснимым трепетом ожидали новой встречи с леди Кэтрин Хитернлин — некогда Кэтрин Моорлэнд — такой же простой дочерью пастора, как и они сами. Что же могло столь неожиданно изменить ее судьбу? Какова причина подобного возвышения? Для скромных сестер Бронте это было столь же неразрешимой загадкой, как и великая тайна мироздания. «Воистину, силы Провидения сотворили подлинное чудо, — думала Шарлотта, — и леди Кэтрин — живое его воплощение».

Пасторским дочерям пришлось изрядно поплутать по парадным улицам Лондона, огибая булыжные мостовые, прежде чем они наконец добрались до цели.

Кофейня, о которой говорила леди Хитернлин, оказалась ветхим полуразрушенным зданием, ютившимся меж статными, величавыми столичными домами.

Шарлотта и Энн поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Они попали в темный вестибюль с обшарпанными, отсыревшими стенами. В конце него открывался узкий зияющий тоннель с отходящими вниз ступеньками.

Сестры осторожно спустились по темной лестнице, дивясь про себя, отчего герцогине вздумалось выбрать для встречи столь неприветливое мрачное место, никак не подобавшее ее положению.

В подземном ходе не оказалось перил, и пасторским дочерям пришлось пробираться на ощупь, опираясь ладонями о стены, с которых сыпалась штукатурка. В их ноздри ударил сильный запах кошек, отчего Энн уже начало подташнивать.

Наконец они спустились в тускло освещенную залу кофейни, похожую на помещение трактира гавортской гостиницы «Черный Бык», завсегдатаем которого стал их любезный братец Патрик Брэнуэлл.

Возле стойки бара примостился круглолицый низенький господин в длинном синем сюртуке и модных атласных панталонах — по всей видимости, хозяин кофейни. За столами сидели несколько посетителей, но большая часть мест благословенно пустовала.

Хозяин приветливо кивнул в сторону пасторских дочерей и лично проводил их к самому дальнему столу в конце залы — наиболее комфортному и уединенному уголку во всей кофейне.

— Сестры Браун, я полагаю? — спросил он убежденным тоном.

Шарлотта и Энн утвердительно кивнули.

— Добро пожаловать в мою кофейню, почтенные сударыни. Для вас уже резервированы места.

— Вот как? — Шарлотта слегка смутилась.

— Да. Это вот здесь. Прошу, — он указал на два свободных места за столом, где уже величественно восседала красивая статная женщина в темно-сиреневом муслиновом платье простого покроя. Естественно вьющиеся черные, как смоль, локоны слегка выбивались из-под вуали, прикрывавшей верхнюю часть лица. В облике этой дамы не было ни капли вычурной крикливости — лишь незатейливая простота, строгость и достоинство. Пасторским дочерям с трудом верилось, что перед ними — не кто иной, как вчерашняя знатная герцогиня, надменный блеск которой затмил бы, казалось, сияние тысячи солнц, взошедших в рассветном небе единовременно. Только благородная осанка и движения, исполненные подлинного изящества и грации, выделяли эту даму из всех присутствующих.

— Рада видеть вас, мои дорогие, — сказала леди Хитернлин. — Мистер Джонсон, пожалуйста, распорядитесь накрыть стол.

Хозяин кофейни с поклоном удалился.

Пасторские дочери заняли свои места.

— Вы, верно, удивлены, что я пригласила вас в эту забегаловку? — спросила леди Хитернлин. — А между тем я здесь бываю довольно часто: всякий раз, как возникает желание укрыться от мирских забот и суетных увеселений большого света. Бог мой, как я устала от всех этих бесчисленных званых обедов, балов и приемов!.. Но мне не пристало жаловаться. Я рада, что вы сейчас здесь, со мной. Я будто бы снова окунаюсь в далекие дни моего детства, в ту золотую пору…

— Когда мы мучились от голода и холода, страдали от безумной жестокости и несправедливости наставниц, от неслыханной тирании коуэн-бриджского попечительства! — залпом высказала Шарлотта, но тут же опомнилась и робко проговорила: — Простите, миледи.

— Дорогая, сделай милость: забудь о моем титуле хоть на какое-то время. Здесь нас никто не слышит. Вспомни: это я, Кэтрин Моорлэнд; Кэти! И для тебя, милая, — добавила она, взглянув на Энн.

— Трудно забыть о том, что вы теперь герцогиня, леди… то есть — Кэтрин, — призналась Шарлотта, горько улыбнувшись. — Кстати, что думает ваш светлейший супруг по поводу вашего с нами сближения? Должно быть, он весьма недоволен вашей нынешней отлучкой?

Леди Хитернлин звонко рассмеялась.

— Об этом можешь не волноваться, милая Шарлотта, — промолвила она. — Эдгар так сильно любит меня, что исполняет малейшие мои прихоти. Полагаю, он, не задумываясь, бросится в Темзу или устроит торжественное самосожжение на праздник Гая Фокса [76] , стоит мне только того пожелать!

— Твоего светлейшего супруга зовут Эдгар, Кэти? — просила Энн, устремив на герцогиню настороженный взгляд.

— Эдгар, дорогая, — беспечным тоном отозвалась почтенная леди, — Эдгар Хитернлин, герцог Сомерсетский, Кавалер ордена Подвязки, почетный член палаты лордов…