Чтение онлайн

Но на размышления времени не оставалось: нужно было действовать. Я быстро спустилась вниз. Мистер Николлс еще не вернулся, а юная Кэти по-прежнему сидела в гостиной в обществе Марты. Я бесшумно проскользнула в свою комнату, взяла пустой чемодан и поспешила вернуться в опочивальню миледи.

Когда моя рука коснулась плаща леди Кэтрин, мною овладело упоительное, чуть ли не божественное благоговение. И тут меня осенила внезапная мысль — мысль, высокая первозданная сила которой буквально поразила меня, неумолимо завладев всем моим существом: леди Кэтрин была обречена. Неодолимые могущественные чары проклятия сэра Чарльза Лонгсборна — вот что явилось причиной ее погибели. «Во время того страшного магического ритуала он произнес два имени, — неотступно зазвучал в моем воспаленном сознании голос Марты, поведавшей мне ужасную исповедь умершего пастора. — Одним из них было имя Патрика Бронте, другим — имя его собственного сына Ричарда Лонгсборна». Миледи же была связана кровными узами с обоими этими господами. При подобном раскладе иной исход был для нее невозможным.

Я бережно уложила вещи леди Кэтрин в свой чемодан и отнесла к себе в комнату, захватив с собой также листы, содержащие письменные объяснения и назидания миледи.

Я просидела в комнате до тех пор, пока не услышала, как скрипнула дверь и лязгнул замок, что возвестило мне о возвращении мистера Николлса. Тогда я поспешно схватила послание, предназначенное этому почтенному джентльмену, и вышла в гостиную.

— Я не нашел ее, — мрачно сообщил нам хозяин. — Никаких следов. Пришлось сообщить шерифу. Он организовал группу энтузиастов, которые сейчас обыскивают близлежащие холмы. Во всех направлениях.

— Боюсь, что в этом нет надобности, — сказала я и протянула ему послание леди Кэтрин, — Прошу вас, мистер Николлс, прочтите это.

Хозяин спешно выхватил из моих рук листок и, пробежав глазами начертанные на нем строки, потрясенно проговорил:

— Она отправилась в Ирландию! Никому ничего не сказав! В таком состоянии с ней может случиться все, что угодно! Я должен немедленно написать мистеру и миссис О’Келли — предупредить их о том, что произошло. Пусть они сообщат местным властям, чтобы как можно скорее организовать поиски миледи.

Я не посмела ему возразить. В конце концов, послание леди Кэтрин выполнило свое назначение: оно убедило мистера Николлса в том, что миледи уехала в Ирландию, и направило ее поиски по ложному следу.

Юная Кэти, услышав это сообщение, похоже, тоже воспрянула духом — на ее поникшем бледном лице сразу появился ровный здоровый румянец.

На следующее утро я покинула гавортский пасторат вместе с молодой леди. Мы наняли экипаж, который благополучно доставил нас до моего дома в …ширском графстве.

Когда Кэти понемногу освоилась в моем жилище, я под предлогом, что мне необходимо уладить в Лондоне кое-какие дела (впрочем, так оно и было), смогла позволить себе ненадолго выехать в столицу. Там я встретилась с поверенным леди Кэтрин и разрешила вопрос о моем наследстве.

Две трети завешанных мне денежных средств я пожертвовала в пользу протестантских церквей во всех крупных городах Англии, отдав особое распоряжение о том, чтобы часть этих денег непременно пошла на нужды гавортского прихода. Одну треть наследства я оставила за собой, дав себе непреложную клятву, что все эти деньги — до единого пенни — пойдут на обеспечение достойной жизни Кэти и ее будущих детей.

Покончив с этими нелегкими, но, в сущности, отрадными для меня хлопотами, я с чувством исполненного долга отправилась домой. А несколько дней спустя по моем прибытии ко мне вернулся мой горячо любимый супруг Эдвард Поль. Он был частично парализован и не мог передвигаться без посторонней помощи. Один из доставивших его людей, как выяснилось, был помощником капитана корабля, державшего курс в Портсмут в тот злополучный день, когда мой муж и мой дражайший сын Патрик вышли на арендованной рыбацкой лодке в открытое море.

Этот человек собственными глазами наблюдал страшную картину крушения лодки, которую неумолимые штормовые порывы разнесли в щепки стремительным ударом о риф. Моего бесценного супруга спасла лишь счастливая случайность. Корабль, направлявшийся в Портсмут, оказался всего в нескольких ярдах от места гибели лодки. Помощник капитана, рискуя собственной жизнью, бросился в штормовое море и вызволил Эдварда Поля из леденящих объятий Смерти.

Больше года мой бедный супруг провел в стенах портсмутской больницы (где его регулярно навещал его отважный спаситель) и около десяти месяцев из этого времени был в состоянии полного паралича рук и ног, усугубленного совершенной утратой функции речи. И лишь спустя эти десять месяцев дар речи стал постепенно возвращаться к нему, а также наметилась тенденция к подвижности рук. Только тогда врачи смогли доподлинно установить личность Эдварда Поля и выяснить его местожительство.

Я бесконечно счастлива, что мой возлюбленный супруг наконец вернулся ко мне, и неустанно благодарю Бога за это поистине чудесное избавление.

Пока мы живем втроем: я, мой дорогой Эдвард Поль и прелестная дочь леди Кэтрин. Но очень скоро юная Кэти выйдет замуж и покинет нас. Мне будет нелегко расстаться со своей милой подопечной. За то недолгое время, что мы провели вместе, я успела привязаться к девушке всем сердцем и проникнуться к ней подлинно материнским чувством. Но ничего не поделаешь: у каждого своя дорога, и мы должны уважать выбор своих близких. Так что, когда настанет тот благословенный день, который приведет мою дорогую Кэти к священному алтарю, чтобы навеки соединить ее с ее избранником, я искренне и горячо возрадуюсь вместе с нею.

Супруг мой медленно, но верно идет на поправку. Пока его речь затруднена: он говорит сбивчиво, произнося слова по слогам. В его руках хватает силы ровно настолько, чтобы удерживать обеденную ложку. Но, учитывая то, что было совсем недавно, — и это уже успех. Однако, главное — что особенно меня радует, — у Эдварда Поля с некоторых пор появились своеобразные ощущения в ногах.

Сначала это были лишь легкие покалывания при прикосновениях. Постепенно эти ощущения усилились. Теперь же мой муж уже способен совершать незначительные движения пальцами ног и ступнями. Все это дает мне самую светлую надежду, что со временем мой обожаемый супруг полностью оправится от своей страшной болезни и встанет на ноги.

И все же я ощущала какую-то неизъяснимую грусть. Некое ностальгическое сожаление о том, что я покинула ставший бесконечно близким моему сердцу суровый край величественных пустошей и горделивых холмов. И я решила снова побывать там, чтобы окунуться в сладостную негу своих живых и ярких воспоминаний, а также почтить память того уважаемого человека, который даровал мне чудесное спасение. Почившего с миром, таинственного Патрика. Достопочтенного Патрика Бронте. И в его лице — того Патрика, имя которого для меня так свято. Моего дражайшего сына.

Я оставила Эдварда Поля на временное попечение Кэти (в надежности которой нисколько не сомневаюсь), наняла экипаж и отправилась в Гаворт.

Прибыв на место, я в упоительном немом благоговении взошла на погост. Раньше, живя под кровлей гавортского пастората, я не решалась обращать свой взор к тому мрачному зрелищу, которое неизбежно открывалось обитателям этих мест. Теперь же я с какой-то странной для самой себя жадностью впивалась глазами в надгробия.

Я помнила, что преподобного Патрика Бронте похоронили сразу при входе в церковь, под каменными плитами пола. И не ошиблась: едва я вошла в храм, как перед моим взором мгновенно возникла целая череда надписей, содержащих фамилию Бронте — две Марии (старшая из которых в девичестве носила фамилию Брэнуэлл), Элизабет, Патрик Брэнуэлл, Эмили Джейн, Шарлотта Николлс, урожденная Бронте, и, наконец, достославный отец сего многочисленного семейства, преподобный Патрик Бронте.