Чтение онлайн

— Вы, кажется, чем-то взволнованы? Да что с вами? — голос стал уже встревоженным. — Вы вся дрожите.

Энн сделала над собой невероятное усилие и, обернувшись, робко промолвила:

— Прошу прошения, мистер Уэйтмен. У нас беда.

— Вот как? — Уильям Уэйтмен насторожился. — Позвольте узнать, какая же?

— Наш Кипер… Вы помните? Эмили его упустила… Он сбежал… Я должна помочь ей поймать его! Вы позволите?

— О, похоже, в этом нет надобности! Взгляните! — молодой человек кивнул в сторону придорожного холма, у подножия которого стояла Эмили, с некой неприступной величественностью держа на поводке своего норовистого питомца. В эту минуту она казалась поразительно прекрасной: длинное зеленое платье мягко обрисовывало ее стройную фигуру, горделивый силуэт которой выделялся на фоне холма, а многочисленные струящиеся завитки блестящих темных локонов дико развивались на ветру. Лица Эмили из-за достаточно солидного расстояния, отдаляющего ее от сестры и юного викария, не было видно, но во всем ее облике отчетливо запечатлелось некое непостижимое умиротворение. Впрочем, едва ли данный эпитет способен охарактеризовать истинное состояние молодой особы, в чьей натуре был заложен неиссякаемый источник вечной борьбы… Прелестная и суровая, величественная и одинокая отшельница-горянка.

Энн невольно позавидовала восхитительной красоте сестры и в то же время искренне порадовалась, что досадное недоразумение со щенком разрешилось благополучно. Конечно, ей даже в голову не могло прийти, что все было подстроено специально, с целью создать ей соответствующие условия для удобства рандеву с мистером Уэйтменом.

— Слава Богу! — сказала Энн, облегченно вздохнув. — Слава Богу, что он нашелся! Моя сестра так привязана к этому щенку! Думаю, она не пережила бы разлуки с ним, да и я тоже… Но, прошу простить меня, мистер Уэйтмен. Мы с Эмили как раз совершали прогулку, я должна сейчас же вернуться к сестре.

— И оставить меня в благословенном одиночестве? Вы не находите, что в таком случае поступаете со мною слишком жестоко? — вопросил молодой человек самым серьезным тоном, взглянув девушке прямо в глаза, что заставило ее невольно покраснеть от смущения. — Во всяком случае, — продолжал он невозмутимо, — мне было бы очень грустно лишиться вашего общества именно сейчас… А, кроме того, похоже, ваша сестра вас покинула; взгляните, она направляется совсем в другую сторону и ваш Кипер с нею. Видно, они про вас забыли, так к чему нарушать столь мирную идиллию?

Энн стояла в растерянности и молчала, устремив свой взор на Эмили и Кипера, которые и вправду величественно удалялись в глубину бесконечной суровой гряды холмов, плотным кольцом окружавших эту заповедную местность.

— Вы и в самом деле так сильно расстроились из-за вашей собачонки, мисс Бронте?

— Да, конечно! — ответила Энн с такой неистовой горячностью, о которой тотчас пожалела.

— В таком случае, быть может, хотя бы это принесет вам какое-то утешение? — Уильям Уэйтмен достал из-за пазухи несколько чудесных первоцветов и галантно вручил девушке.

— Бог мой! — невольно вырвалось у Энн. — Первоцветы! Мои любимые! Но как вы догадались?

— Я наводил справки о ваших вкусах, — весело рассмеявшись, сказал Уильям Уэйтмен.

— Никогда бы не подумала, что вы можете помышлять обо мне хоть минуту, — тихо ответила пасторская дочь.

— Говоря серьезно, сам я предпочитаю эти цветы всем остальным. А коль скоро я заметил, что наши вкусы и мнения во многом совпадают, то мог надеяться, что так случится и на этот раз, — пояснил молодой викарий, — и, судя по всему, я не ошибся. Кстати, я много наслышан о ваших художественных и музыкальных дарованиях. Не окажете ли вы любезность позволить мне послушать вас и посмотреть ваши рисунки?

— Но кто сказал вам об этом?

— Ваши сестры, конечно.

— Я так и думала! Они всегда неизмеримо преувеличивают мои способности. А между тем я и вполовину не такая искусная художница, как Шарлотта, и вполовину не столь утонченная музыкантша, как Эмили Джейн. Несомненно, вы получите гораздо большее удовольствие от их мастерства, нежели от моего невежества.

— Ваша скромность, бесспорно, делает вам честь, молодая леди. Однако я настаиваю на своей просьбе. Позвольте вас заверить, что я отнюдь не знаток ни в музыке, ни в рисовании и получаю эстетическое наслаждение от всего, что так или иначе радует взор и слух.

— Боже правый! — словно внезапно очнувшись от непреодолимого наваждения, воскликнула Энн. — Прошу прошения, мистер Уэйтмен, я была так сильно поражена вашим неожиданным подарком, что позабыла даже поблагодарить вас за него!

— О чем это вы? — вопросил мистер Уэйтмен, устремив пристальный взгляд на свою собеседницу. — Ах, да, о цветах. Ну, это просто милый пустячок, не заслуживающий особого внимания. Однако мне было действительно приятно преподнести их вам… ведь для меня именно эти цветы имеют особый смысл, таящий в себе самые сокровенные устремления человеческого сердца… О, если бы только они были способны поведать вам о том, что не осмеливаются произнести мои уста!..

Энн быстро опустила взор и густо покраснела.

— Поверьте мне, — продолжал он с небывалым дотоле трепетным пылом, — что этим своим поступком я отнюдь не преследовал каких-либо корыстных целей по отношению к вам. Мне всего лишь хотелось выразить свое безмолвное восхищение… Я не осмеливался и помышлять о вашей благодарности. Но если вы и впрямь хотите поблагодарить меня, то почему бы вам не сделать это сейчас?

— Благодарю вас, сэр, — пролепетала Энн, робко подняв взор.

— Сэр? — молодой человек издал легкий смешок. — Не слишком ли помпезно это звучит для столь скромной персоны, как я?

— Ничуть, — просто ответила девушка. — Я всего лишь хотела бы воздать вам дань своего искреннего уважения, которого вы, несомненно, заслуживаете.

— И поэтому вы обращаетесь ко мне, словно я дворянин. Право слово, мисс, вы бы еще сказали мне «ваша светлость», «милорд» или «ваша милость»! Уверяю вас, все это не составило бы никакой разницы с вашим учтивым и официальным «сэр».

— Вы смеетесь надо мной, мистер Уэйтмен, — в отчаянии промолвила Энн, с трудом сдерживая обиду.

— Нисколько, — серьезно ответил он. — Просто мне было бы более приятно, если бы вы звали меня по имени — Уильям. Хотя бы теперь, когда мы одни.

Сказано это было очень спокойно, мягким и примирительным тоном, однако дочь пастора снова смутилась и еще гуще покраснела.

— Вы не против? — осторожно осведомился юноша.

— Мне кажется… — робко ответила она. — Я полагаю…

— Что же? — спросил мистер Уэйтмен, устремив на девушку пытливый, настойчивый взор.

— Простите. Мне невыносимо горько думать, что мои слова могут вас обидеть. Но… к сожалению, сейчас я не могу исполнить вашей просьбы: мне кажется, она слишком поспешна.

— Поспешна? Но почему?

— Ведь мы совсем мало бываем в обществе друг друга. Вероятно, за весь период вашего пребывания в Гаворте вы говорили со мною не больше двух-трех раз, включая этот.

— Но иногда бывает довольно и единого взгляда, единого слова, чтобы… — невольно вырвалось из уст юного викария, чье существо в этот момент находилось в безраздельной власти неудержимого восторженного порыва, но он вовремя спохватился и, обуздав свои чувства, резко смолк.

Энн подняла взор. В ее широко раскрытых прекрасных глазах отражалось робкое недоумение, вот-вот готовое смениться блаженным светом подлинного счастья. Девушка словно внезапно погрузилась в дивную сладко обжигающую негу чарующего сказочного сна, бурным стремительным потоком вливавшегося в ее сознание, подымая в нем яркое, горячее пламя новой полнокровной жизни. «Что же, что он хотел сказать мне?» — вот вопрос, мучительно терзавший в те мгновения младшую пасторскую дочь.