Чтение онлайн

На оборотной стороне листка оказались поэтические строки, порожденные порывом самого глубокого отчаяния, какое способна породить лишь Истинная Любовь. Любовь, первозданная в своей чистоте и прекрасная в своей беспредельности:

Шарлотта, подчиненная какому-то непостижимому стремительному порыву, подалась вперед, склонила голову и судорожно прикрыла глаза руками.

Перед ее внутренним взором устрашающим неотступным видением вставали мрачные серые плиты, отмечавшие могилы на гавортском кладбище при церкви святого Михаила. Под одним из таких суровых надгробий лежат останки прелестного молодого викария, чья жизнь оборвалась столь трагично и неожиданно, так и не предоставив ему полноправной возможности вкусить все благословенные прелести земного бытия. А наверху, в одной из унылых темных комнат заброшенного гавортского пастората, сидит одинокая дева — воплощение неизбывной печали, устремив неотрывный взор в окно. Она наблюдает сквозь залитые традиционным осенним дождем стекла, как над погостом постепенно сгущаются сумерки, заволакивая все вокруг неотступной пеленою мрака и унося и угрюмые холодные могилы и тех, кто обрел в них мир и покой, в непостижимое небытие…

Ни для него, ни для нее уже не встанет солнце, не облачатся в пышные зеленые мантии деревья, не покроется дивным лиловым бархатом вереск, не нальются восхитительным сладким соком плоды, и нежная красногрудая зарянка не разольется пред ними в божественных трелях Благословенной Песни Любви. Ведь он унес с собой в могилу то неповторимое очарование, какое дотоле все эти первозданные дары Природы таили для нее.

Шарлотта продолжала сидеть в дортуаре за своим бюро совершенно потрясенная. Подлинным сестринским чутьем девушка внезапно ощутила, каково должно быть сейчас бедной «малютке Энн», на хрупкие плечи которой легло невыносимое бремя вселенской печали. Несчастье, постигшее ее, поистине ужасно, и хуже всего то, что оно непоправимо. Можно ли было сравнить те тревожные мысли, что гнездились последнее время в сознании Шарлотты, с тем великим горем, что выпало на долю несчастной страдалицы Энн? Что лучше: жить с неразделенной любовью или похоронить того, кто разделил ваши чувства и отдал вам свое сердце?

Как бы то ни было, у Шарлотты на этой земле еще оставался источник радости. Тот, в чью сторону устремлять как живой, так и мысленный взор было для нее тем же Божественным Благословением, что и священное омовение в целительных и воскрешающих блаженные души водах Леты и Эвнои [40] . Взглянуть на него — значило для девушки прильнуть губами к Заветному Оазису.

Энн была лишена этого сладкого утешения. Ее счастливые дни умчались в прошлое. Безвозвратно. Навсегда.

При этой страшной мысли Шарлотта невольно содрогнулась. Именно она, как никто другой, осознавала весь леденящий ужас создавшегося положения. Ведь отличительной чертой характера Энн было непреклонное постоянство, заложенное в самой ее природе. Она определенно не относилась к числу тех, кто мог бы найти утешение в новой любви: для нее просто было невозможно полюбить кого-то еще. Тем безысходнее была ее ситуация. Шарлотта понимала это и теперь уже отчаянно корила себя за давешние недостойные слезы. В эту минуту она отдала бы все на свете, чтобы хоть чем-то помочь несчастной Энн, смягчить ее страдания. Но в то самое время, когда Энн более всего нуждалась в сестринской заботе и внимании, их с Эмили даже не было в Гаворте. Какая жестокость! Какая чудовищная насмешка Судьбы!

Постепенно мысли Шарлотты приняли иное направление и обратились к тетушке, столь неожиданно для всех оказавшейся на смертном одре. Вот она, как обычно, строгая и смиренная лежит на длинной сосновой кровати. Голова ее мирно покоится на белой подушке, руки покорно сложены на груди поверх пышного одеяла (тетушка, боясь случайной простуды, всегда тщательно заботилась о надлежащем тепле своей кровати), глаза неподвижно устремлены в потолок. Все ее черты проникнуты непостижимой одухотворенностью.

Шарлотта отчетливо помнила тот день, когда тетушка посвятила ее в сокровенную тайну своего сердца, поведав печальную историю своей безответной любви. С той поры Шарлотту неизменно восхищало великое мужество и стойкость тетушки, а также — ее небывалая самоотверженность и несгибаемая сила воли.

И вот теперь сама Шарлотта Бронте оказалась в положении, необычайно схожем с положением тетушки. Как же ей поступить? Конечно же, последовать примеру ее мудрой родственницы!

«Быть там, где я нужна, — думала Шарлотта, — с теми, кто меня любит и отчаянно ждет моего возвращения. Вот мой единственный и непреложный долг! Я обязана доказать всем и прежде всего самой себе, что я — достойная племянница моей дорогой тетушки! Сейчас — самое подходящее время сделать это! Мы едем домой, в Гаворт — Эмили и я. Там те, кто нам дорог. Там наша семья».

Шарлотта подняла голову, отняла руки от все еще заплаканных глаз и… вдруг почувствовала странное облегчение. Будто бы ее буйный, деятельный дух внезапно скинул осточертевшие ему тяжелые оковы и стремительным вихрем вырвался на свободу. Решение оказалось удивительно простым. В этом богато обставленном, сияющем безупречной чистотою дортуаре она нашла как раз то, что столь отчаянно искала все последнее время. Она открыла для себя Истину.

…Словно очнувшись от внезапного забытья, девушка медленно огляделась по сторонам и, к своему удивлению, обнаружила, что в дортуаре находилась еще одна особа — пожилая привратница. Она стояла буквально в двух шагах позади Шарлотты и молча наблюдала за происходящим.

— В чем дело, Розалия? — спросила пасторская дочь, стараясь скрыть раздражение. Было более чем очевидно, что противная старуха все это время самым бессовестным образом шпионила за нею по указанию мадам.

— Прошу прощения мисс, — живо отозвалась привратница, с невозмутимым самообладанием, — но я должна запереть дортуар на дневное время… если вы будете столь любезны, что согласитесь его освободить.

— Конечно, — ответила Шарлотта, взглянув на почтенную особу в упор. — Пожалуйста, передайте вашей хозяйке мои наилучшие пожелания и попросите распорядиться, чтобы наши вещи были подготовлены к отъезду. И как можно скорее.

— Вот как? Так, стало быть, мисс покидает нас?

— Мы с моей сестрой возвращаемся в Гаворт, — резко пресекла ее притворное сожаление Шарлотта. — Это все, Розалия, можете идти.

…К вечеру Шарлотта рассказала Эмили о тех трагических веяниях Судьбы, что буйным вихрем ворвались в тихий благословенный мирок их милого семейства, не преминув сообщить сестре о своем непреклонном решении как можно скорее отправиться в Гаворт. Эмили, разумеется, возражать не стала. Она, как и Шарлотта, была глубоко потрясена безвременной кончиною юного викария, всеми своими помыслами стремилась оказаться рядом с бедной малюткой Энн и отчаянно желала исполнить последнюю волю тетушки.

Что до просьбы Энн, излагавшейся в самом начале ее послания, то желание несчастной девушки было исполнено. После того, как Эмили ознакомилась с содержанием приложенного к письму Марты клочка бумаги, последний подвергся тайному сожжению. Однако перед тем как приступить к этой весьма неприятной процедуре, предусмотрительная Шарлотта извлекла из ящика своего бюро чистый бумажный лист и собственной рукою переписала стихотворение — частичку бесценного сердца любимой младшей сестры. Обе пасторские дочери единодушно сочли, что сохранить его было делом чести.