Чтение онлайн

…Приготовления к отъезду Шарлотты и Эмили Бронте были завершены в кратчайшие сроки. Девушкам оставалось лишь назначить день. Они сошлись на том, что покинут пансион супругов Эгер так скоро, как только это будет возможно, а точнее — когда они получат наконец официальное разрешение мадам. Это произошло 29 октября 1842 года. Отъезд был назначен через пару дней.

Безмолвная свинцовая ночь нависла над Гавортом, застилая его окрестности тяжелой непроницаемой пеленою. Лишь мягкий, серебристый свет луны слабо выделялся в этой бесконечной мгле, бросая загадочный эфемерный блик на ветхое пасторское жилище, словно выхватывая его из бездны.

Для обитателей пастората ночь выдалась тревожной (за исключением разве что хозяйского сына, возвратившегося с очередной разгульной пирушки далеко за полночь).

Разыграв весьма эффектную бурную сцену в гостиной пастората, Патрик Брэнуэлл нетвердым шагом добрался до уютной мягкой софы, составлявшей главную гордость домашнего интерьера, с помощью заботливой Марты примостился на ней и тотчас погрузился в хмельное забытье.

Достопочтенный глава семейства, как обычно, уединился в своем кабинете, но, не в пример своему милейшему сыну, и думать не мог о сне. Он сидел за столом в своем старом высоком кресле, обтянутом выцветшей зеленой тканью, и, обратив болезненный, воспаленный взор к стоящей перед ним горящей свече, непрерывно возносил Господу самые отчаянные и проникновенные молитвы, какие когда-либо слетали с его уст.

Единственным свидетелем сего священного ночного действа была верная служанка Марта, ни на миг не отходившая от своего хозяина, со всей возможной терпеливой заботливостью обеспечивая ему надлежащие удобства. Она держала наготове с дюжину новых свечей и свежезаваренный чай, с неизменной готовностью предоставляя свет и напиток к услугам его преподобия.

Энн неотлучно дежурила у постели тетушки, которой в последние дни пришлось особенно тяжко. Мисс Брэнуэлл уже давно отказывалась принимать пищу и была очень слаба. Энн постоянно навещала несчастную тетушку, но каждый новый визит доставлял девушке все большее и большее огорчение.

Временами казалось, что больной уже не суждено обрести ясность ума и твердость сознания. То она находилась в бреду, беспомощно ворочаясь или метаясь на своем ложе, произнося порой какие-то невнятные слова, то погружалась в длительное, зловещее забытье.

Глубочайшая печаль поселялась в сердце Энн, когда она, занося зажженную свечу над постелью тетушки, тревожно всматривалась сквозь полумрак в строгие очертания ее силуэта, оттененного пышным одеялом и мягкими подушками.

В тусклом отблеске свечи, слабо мерцавшей в руке пасторской дочери, кроткий лик мисс Брэнуэлл казался еще более бледным, чем при естественном дневном свете. Сомкнутые веки словно были окутаны негой блаженного сна. Тонкие, бескровные губы были приоткрыты, и Энн внезапно показалось, что их тронула легкая, едва заметная улыбка.

Энн насторожилась. Она готова была поклясться, что всего за несколько мгновений до этого момента уста тетушки были плотно сжаты, а ее мертвенно-бледное лицо хранило суровое выражение. Сейчас оно дышало каким-то непостижимым отрадным умиротворением.

Пасторская дочь от всей души возблагодарила Всевышнего за столь обнадеживающую перемену. За все время, проведенное мисс Брэнуэлл на одре болезни, такое было впервые, и Энн решила, что это — хороший признак. Она робко протянула руку и приложила ладонь к тетушкиному лбу — он оказался теплым, но жара не было.

В покоях мисс Брэнуэлл стояла незыблемая тишина. Энн упорно продолжала сидеть у постели тетушки, но теперь ее печаль сменилась благостным упованием. Девушка сладко улыбалась собственным мыслям, когда до нее донесся нежный хрипловатый голос, звучащий очень тихо, словно исторгнутый из потустороннего мира:

— Ангел!..

— Тетушка?! — Энн мгновенно поднесла огарок свечи прямо к лицу мисс Брэнуэлл и тотчас просияла: тетушка открыла глаза — впервые за многие дни.

— Тетушка, это я, Энн, ваша младшая племянница! Вы узнаете меня?

— Ангелы… я видела их… Трех ангелов… У них сверкающие прозрачные крылья… Они были здесь… эти восхитительные, безмятежные создания…

— Тетушка, успокойтесь! Вам не следует утруждать себя беседой.

— Они парили надо мною, по очереди прикасаясь к моему лбу восхитительными крыльями… и мне вдруг стало так легко и спокойно! А потом они исчезли… Столь же внезапно, как и появились… дивные создания! А один ангел вдруг отделился от своей славной когорты, спустился к моей кровати и, тихо склонившись ко мне, одарил меня лучезарной улыбкой.

— Боюсь, вам все это приснилось, тетя, — мягко промолвила Энн и, увидев тень разочарования, отразившуюся на лице тетушки, поспешно добавила: — Возможно, вы и впрямь видели ангелов, но в действительности здесь находилась только я, ваша любящая племянница.

— Энн?! — в голосе мисс Брэнуэлл звучало столь неподдельное изумление, будто бы она только что вернулась из непостижимого небытия. — О, моя дорогая крошка, что ты тут делаешь?

Лицо Энн тронула ласковая улыбка.

— Я так рада, что вам уже лучше, милая тетушка!

Мисс Брэнуэлл сделала тщетную попытку приподняться на локтях, чтобы как следует разглядеть племянницу.

— Нет, нет, тетя, лежите смирно, — Энн осторожно обхватила голову мисс Брэнуэлл и медленно вернула ее в исходное положение. — Вот так. И не вздумайте вертеться, не то мне придется слегка пожурить вас, — девушка лукаво подмигнула тетушке, хотя это и стоило ей поистине титанического усилия над собою, ибо в действительности ее била мелкая дрожь.

— А твои сестры, моя дорогая? — взволнованно осведомилась мисс Брэнуэлл. — Когда же я их увижу?

— За ними послали, тетушка. Должно быть, прибудут со дня на день.

— Скорее бы! Какое нынче число, детка?

— Двадцать девятое октября, милая тетушка. Скоро займется заря.

— Великий Боже! — изумилась мисс Брэнуэлл. — Я совсем потеряла счет времени!

— Вы долго пробыли без сознания, тетя, — пояснила Энн. — Но теперь, хвала Господу, все позади.

— А где остальные? Который час?

— Вот-вот пробьет шесть.

— Так рано? О, в гаком случае, уж верно, все спят?

— Не думаю, — отозвалась девушка и поспешно отвела глаза в сторону. Ей вовсе не хотелось пугать тетушку, говоря о том, как все домочадцы угнетены ее состоянием, но почтенная мисс Брэнуэлл сама догадалась, к чему клонит племянница.

— Они беспокоятся обо мне, не так ли? Что ж, дорогая, передай им, что мне лучше. О, Господи, о чем я только думаю? Ты, мое сокровище, должно быть, извелась бессонными ночами! Энни, душка, ты слишком самоотверженна, но всему есть предел. Мне и в самом деле много лучше, милая, так что можешь отправляться спать со спокойным сердцем.