Чтение онлайн

— Она была здесь, но… ушла, — взволновано ответила Бия. — Найдите ее, сеньор! У нее уже начались предродовые схватки…

— Так почему же вы ее отпустили?! Куда она могла пойти?

— Думаю, в ближайшую больницу. Это недалеко отсюда.

— Садитесь в машину! Покажите, куда ехать, — распорядился подоспевший Маркус.

В больнице, однако, Луаны не оказалось. Бруну заторопился к Режину.

— Прикажи своим людям прочесать окрестности. Если с Луаной случится беда, вы все ответите за ложь и укрывательство!

Сам он тоже отправился на поиск, и вскоре ему повезло набрести на ветхую лачугу, одиноко приютившуюся вблизи дороги.

С замиранием сердца толкнул скрипучую дверь и увидел на полу корчившуюся от боли Луану.

— Это ты?.. — слабым голосом вымолвила она. — Наш сын сейчас родится…

— Да-да, теперь все будет хорошо. Я помогу тебе, — пробормотал Бруну, понимая, что уже не успеет довести Луану до больницы. — Ты ничего не бойся: он родится прямо в мои руки.

С некоторых пор Жеремиас пребывал в прекрасном расположении духа, чувствуя себя не просто победителем, но вершителем высшей справедливости. Ведь он сам, по собственному разумению, мог наказать зло и поощрять добро. Мог даже прощать оступившегося, давая ему шанс на исправление. Слава Богу, у него достало сил и ума разобраться и с коварным Фаусту, и с алчной Рафаэлой. Он также проверил на прочность Отавинью и Луану. Первый оказался довольно хлипким, вторая — гордой и строптивой. Но эти черты — в крови у всех Бердинацци, а значит, примирение с Луаной возможно и даже неизбежно. Вот только что делать с ее ребенком — отпрыском проклятого Медзенги?

Эта мысль омрачала настроение Жеремиаса, но он старался на ней не сосредотачиваться. Главным для него сейчас было то, что он знал своих подлинных наследников — Джузеппе и Луана. Рафаэле же он сказал:

— Оставляю за тобой новую фазенду. Живи там с Отавинью и постарайся никогда не напоминать мне о своем существовании. Не хочу, чтобы ты приезжала даже на мои похороны!

— А Луана, конечно, поселится здесь, вместе с ребенком Медзенги? — ядовито усмехнулась Рафаэла.

— Тебя это не должно волновать! — отрезал Жеремиас.

Однако тот же вопрос ему вскоре задала и Жудити, на что он ответил со всей жестокостью, которая вспыхивала в нем при одном упоминании фамилии Медзенга:

— Луане придется выбирать. Либо половина моего состояния, либо — ребенок проклятого Медзенги!

— Но какая мать откажется от своего ребенка? — возразила Жудити. — Мне кажется, вы слишком строги к Луане.

— А мне кажется, ты слишком много на себя берешь, — проворчал Жеремиас.

— Но вам же никто не посмеет сказать правды, кроме меня, — не отступала Жудити. — Я думаю, вы и с Отавинью поступили несправедливо. Фактически выгнали его из дома. А ведь сеньор Олегариу был вашим истинным другом. Он умер за вас!

— Этот долг я ему уже отплатил, — сказал Жеремиас.

— Как? — не поняла Жудити.

— А вот если пойдешь со мной сегодня в постель — расскажу! — огорошил ее Жеремиас, и она вынуждена была прекратить свои расспросы и замечания.

Он же, оставшись в одиночестве, задумался над тем, что она говорила. Бесспорно, Жудити была права: Луана никогда не бросит своего ребенка, ни за какие деньги. Но что же тогда делать? Расстаться с нею навсегда или?.. Нет, воспитывать ребенка Медзенги как своего внука — это уж слишком!

Так и не придумав, как поступить с Луаной, Жеремиас принялся рассматривать деловые бумаги, но тут раздался телефонный звонок, сразу снявший эту неразрешимую проблему.

— Дядя, я звоню из Рибейран-Прету, — услышал он голос Луаны. — Хочу успокоить вас: со мной все в порядке. У меня родился сын! Мы с Бруну дали ему имя Филипе. Филипе Бердинацци Медзенга!

У Жеремиаса потемнело в глазах от такого сообщения. С трудом переведя дух, он глухо выдавил из себя:

— Я рад, что ты жива, но не хочу знать тебя!

Затем положил трубку и стал ходить из угла в угол по комнате, гневно выкрикивая:

— Она не получит от меня ничего! Ничего! Знать ее не желаю!

Рафаэла тем временем уехала на свою фазенду — злая и обиженная на весь белый свет.

Отавинью отказался ехать вместе с нею и заодно отказался от фазенды.

— Мне ничего не нужно, — объяснил он Жеремиасу. — Жить с Рафаэлой я все равно не смогу. Вернусь в Соединенные Штаты, буду там работать. Спасибо вам за все. И — простите меня.

После его отъезда Жудити передала Жеремиасу письмо, в котором Отавинью признавался, что под влиянием Рафаэлы в какой-то момент поддался искушению получить все наследство.

«Теперь я глубоко в этом раскаиваюсь, — писал он, — и считаю себя не вправе пользоваться вашей добротой. Простите меня, если сможете».

— Я уже давно простил, — растрогано молвил Жеремиас. — Жаль, что не сказал тебе этого раньше. Но обязательно разыщу тебя, и мы вновь будем друзьями!

Решение о двойной фамилии новорожденного Филипе далось его родителям нелегко. Бруну, конечно же, поначалу возражал против этого, но Луана проявила завидную твердость, отстояв свою точку зрения.

— Мы оба с тобой — Бердинацци, — убеждала она Бруну, — значит, наш сын точно должен носить эту фамилию. Может, хоть в третьем поколении закончиться проклятая вражда? Не зря же ведь твои родители — Медзенга и Бердинацци — когда-то полюбили друг друга, положив начало возможному перемирию. Позже то же самое произошло с нами, но вражда чуть было не погубила нашу любовь. Теперь у нас родился сын, и я хочу, чтобы он никогда не испытал на себе этой чудовищной вражды, доставшейся ему по наследству.

Бруну было трудно представить, как можно воспылать родственными чувствами к Жеремиасу, но он пообещал Луане, что, по крайней мере, не станет прививать сыну ненависть к Бердинацци.

— Нам еще надо подумать, кто будет крестным отцом и матерью для Филипе, — напомнила Луана. — Я бы хотела взять крестными Режину и Жасиру, но ты, конечно, не согласишься.

— Да, если быть честным, то мне не хотелось бы… — признался Бруну.

— А что скажешь на счет Зе и Донаны? — улыбнулась Луана, чувствуя, что тут не будет возражений.