Чтение онлайн

— В каком смысле? — не поняла Лейя.

— А в самом прямом, — рассмеялся Маркус. — Любого мужчину, который вздумает к ней сунуться, она усмиряет с помощью ножа. Говорят, уже не один бедняга пострадал от нее таким образом. Так что у нашего отца — надежное алиби: ты ведь не замечала у него какого-нибудь свежего увечья?

— И откуда ж он такую выкопал? — изумлено покачала головой Лейя.

— Ты лучше расскажи о себе, — с пристрастием подступила к ней Лия. — Что это за история с разбитой машиной? Я слышала, как ругался отец, но не все поняла. Ты опять возвращалась из Сан-Паулу ночью?

— Не надо учинять мне допрос! — рассердилась Лейя. — Я езжу в Сан-Паулу к своему адвокату, по делам развода.

— И остаешься у этого адвоката до глубокой ночи? — укоризненно молвила Лия.

Такого Лейя стерпеть не смогла и отвесила дочери звонкую пощечину.

Маркус в этой ситуации счел за благо удалиться в свою комнату.

Затем от нечего делать набрал номер Лилианы и услышал ее взволнованный голос:

— Ну слава Богу, ты наконец приехал. Мне надо срочно тебя увидеть!

— Объясни, с чего такой переполох, — с досадой произнес Маркус.

— Давай сейчас встретимся, и я все тебе объясню.

Сенатор Роберту Кашиас имел репутацию честного и неподкупного политика, что нравилось избирателям, но значительно осложняло его собственную жизнь. Порядочность и щепетильность не позволяла ему брать взятки, а потому и достаток в его семье был весьма скромный. Кашиас даже не мог перевести жену и дочь к себе в Бразилиа, где он жил в небольшой служебной квартире, полагавшейся ему по депутатскому статусу.

Из-за этого у них с женой и происходили нескончаемые ссоры. Роза, которой надоело жить в Рибейран-Прету без мужа и одной воспитывать дочь, постепенно пришла к выводу, что чрезмерная честность даже вредна для политика, так как тормозит его карьеру.

— От тебя же все шарахаются, никому не хочется иметь с тобой дело, — поясняла она свою точку зрения. — Нормальным людям неуютно рядом с тобой из-за твоей дурацкой непогрешимости.

— Заметь, честность не бывает чрезмерной, — возразил жене Роберту. — Она либо есть, либо ее нет вовсе.

Такие или примерно такие разговоры происходили у них всегда, когда Роберту удавалось на денек-другой вырваться к семье. Но случалось это весьма редко, как правило, во время депутатских каникул.

На сей раз, однако, сенатору пришлось отложить важные государственные дела по причине экстраординарной: Роза по телефону сообщила, что их дочь Лилиана беременна.

— От кого? — упавшим голосом спросил Кашиас.

— Она не хочет выдавать этого мерзавца.

— Ладно, держись. Я сейчас же к вам вылетаю.

Приехав домой, он не застал там Лилианы — она в это время как раз разговаривала с Маркусом.

Вид у нее был растерянный, и Маркусу сразу это не понравилось, а когда он услышал, о чем идет речь, то и вовсе пал духом.

— Я только призналась маме, что беременна, но о тебе и словечком не обмолвилась, — попробовала его приободрить Лилиана. — Что будем делать?

— Не знаю! — с нескрываемой злостью ответил Маркус. — Я вообще не уверен, что это мой ребенок. Мы ведь с тобой всегда предохранялись.

— И тем не менее это случилось, — печально констатировала она.

— Как такое могло случится? Объясни! Может, ты нарочно это сделала? Обманула меня, чтоб связать по рукам и ногам? Так знай: твоя уловка была напрасной. Я не собираюсь на тебе жениться и признавать этого ребенка. Единственное, чем готов помочь, — оплатить расходы на аборт.

По мере того как он это говорил, глаза Лилианы наполнялись слезами и дыхание становилось прерывистым от обиды и негодования.

— Ты… чудовище! — вымолвила она и, резко повернувшись, побежала прочь.

Выплакавшись на глухой скамейки в парке, она, понурив голову, побрела домой.

А там услышала, как ссорятся родители, упрекая друг друга в недостаточном внимании к ней, Лилиане.

— Не надо ссорится, — попросила она усталым голосом. — Я уже взрослая, и сама должна отвечать за свои поступки.

— Похвально слышать от тебя такие речи, — сказал Роберту. — Но почему ты считаешь, что дедушка должен быть при этом в стороне?

— Дедушка? — не сразу поняла Лилиана. — Ах, да!.. Как хорошо, что ты приехал, папа!

Отец и дочь обнялись, Роза украдкой смахнула слезу.

Но Лилиана так и не сказала родителям, от кого она ждет ребенка.

Маркус вернулся домой пьяным и не смог даже дойти до своей спальни — рухнул на диване в гостиной.

— С чего это ты вдруг так надрался? — подошла к нему Лия.

И он, едва ворочая языком, пояснил:

— Я теперь — отец.

— Да? — изумилась Лия. — А кто же мать?

— Лилиана, — ответил Маркус, грязно выругавшись.

Последнюю часть фразу услышал Бруну, и чаша его отцовского терпения переполнилась. Он сказал, что лишает Маркуса банковского счета. А утром, когда сын протрезвел, велел ему искать работу.

— Хорошо, — не стал спорить Маркус. — Но пока я буду ее искать, не закрывай, пожалуйста, мой счет.

— Нет, — проявил твердость Бруну. — Так ты никогда не устроишься на работу.

Маркус обиделся и заявил, что уходит из дома.

Когда он, хлопнув дверью, вышел, Лейя вступилась за сына. Между супругами возникла перепалка, и тут в недобрый час позвонил Ралф. Бруну автоматически взял трубку и затем передал ее жене.

— Это мой адвокат, — поспешила оправдаться Лейя, но ее фальшивая интонация не смогла обмануть Бруну: он понял, что жена водит его за нос.

После этого звонка их ссора вспыхнула с новой силой. Бруну кричал, что не потерпит измены, а Лейя сказала, что не потерпит такого оскорбления и переедет жить в отель.

— А ты можешь оставаться со своими быками, но лишь до той поры, пока я не отсужу у тебя половину твоего драгоценного стада.

— Скажи, кто твой любовник, и получишь все, что захочешь, — пообещал Бруну. — Но если я узнаю это сам, то вышвырну тебя отсюда ни с чем!