Чтение онлайн

— Да, у тебя есть внук, — подтвердил Антонио. — Твой Бруну родился вновь. Теперь его зовут Бруну Бердинацци Медзенга.

Джузеппе шумно, с облегчением вздохнул, и этот вздох оказался для него последним.

Получив скорбное письмо, извещавшее о смерти отца и его запоздалом прощении, Джованна так затосковала по матери, по братьям, что Энрико, тоже скучавший по своим родителям, продал недавно купленных бычков и вместе с семьей отправился в родные места.

Вряд ли стоит говорить, как обрадовались их приезду старики Медзенга и Мариета. А вот Жеремиас и Джакомо встретили сестру настороженно и даже не попытались этого скрыть. Их вполне устраивал прежний расклад — когда Джузеппе в запальчивости лишил дочь наследства. Сделал он это, правда, на словах, а не в завещании, что и угнетало теперь братьев Бердинацци.

И они решили продать фазенду тайком, без ведома матери и сестры.

В тот год на кофейных плантациях Бразилии свирепствовал какой-то ужасно прожорливый и ранее неведомый жучок. Как с ним бороться, производители кофе не знали и оттого пребывали в панике.

Спасение неожиданно пришло из Англии — в виде сильнодействующего и весьма дорогостоящего яда.

Медзенга потратил на него все свои деньги и даже влез в долги, взяв банковский кредит. Энрико, приехав домой, застал отца за распылением этой отравы на плантациях.

— Разве можно так — голыми руками, с открытым лицом?! — напустился он на старика. — Ты же можешь отравиться! Надо хотя бы надеть перчатки, респиратор, защитить как-то глаза. А еще лучше — подрядить англичан, которые, я слышал, распыляют яд с самолетов. У меня есть немного денег, я могу заплатить.

— Спасибо, сынок, — растроганно ответил Антонио. — Но твои деньги мы побережем. Этот яд действует только на жучка, а для людей он, говорят, безопасен.

— Я в этом не уверен, — высказал сомнение Энрико. — Будь моя воля, так я бы вообще срубил все поврежденные деревья и устроил здесь пастбище для быков. Поверь, это более прибыльное дело! Сколько лет ты гнешь спину, выращивая кофе, но до сих пор едва сводишь концы с концами.

— Такая уж, видать, у меня судьба, — вздохнул Антонио. — Я ничем другим заниматься не умею, да и не хочу.

Энрико умолк, понимая, что отец уже стар и кофейные деревья для него не столько выгодный бизнес, сколько привычная среда обитания.

В отличие от Медзенги братья Бердинацци не стали влезать в долги и покупать отраву для вредителей. Они поступили иначе: подделав подписи матери и сестры, якобы отказывающихся от своих долей, продали имение англичанам — со всеми деревьями, а также с домом, в котором родились и выросли.

Так Мариета стала бездомной, а Жеремиас и Джакомо скрылись в неизвестном направлении.

Уличить их в подлоге Энрико не составило большого труда, и англичане были готовы аннулировать сделку, получив обратно свои деньги. Но денег-то как раз и не было — их увезли с собой братья Бердинацци.

Энрико пришлось смириться с поражением, но он не мог простить Жеремиаса и Джакомо, подло обворовавших его жену и тещу.

Мариета теперь жила в доме Медзенги, и там к ней было самое доброе отношение. Но ее присутствие не помешало Антонио высказать сыну и невестке свое настоятельное требование:

— После всего, что устроили эти негодяи, я не потерплю, чтобы мой внук носил фамилию Бердинацци. Бруну Медзенга. И все. Только так отныне его должны звать все.

Энрико и Джованна, в общем, были согласны со стариком, но исправить метрику оказалось не так-то просто, и они ограничились промежуточным вариантом: Бруну Б. Медзенга.

Мариета, не имевшая права голоса в этой семье, тогда промолчала, но с горечью подумала: «Вот и стерлась память о моем сыночке. Нет больше на свете Бруну Бердинацци».

Она не могла знать, что через несколько дней почтальон вручит ей письмо из Италии, от незнакомой девушки Джемы. Письмо, адресованное… Бруну Бердинацци!

С волнением вскрыв конверт, Мариета прочитала:

«Бруну, любимый! От тебя давно уже нет никаких вестей, и я решилась написать по тому адресу, который ты мне оставил. Теперь война закончилась, и мне хочется верить, что ты жив. Я частенько представляю, как ты возделываешь свои кофейные деревья и, может быть, вспоминаешь обо мне, о нашей любви. Ведь такое не забывается, правда?

Я по-прежнему очень люблю тебя и жду.

Вместе со мной ждет своего папу и наш сыночек, родившийся вскоре после твоего отъезда. Зовут его так же, как и тебя: Бруну Бердинацци.

Если не можешь приехать, то подай о себе хоть какую-нибудь весточку: мне важно знать, что ты жив.

Целую тебя.

Твоя Джема».

Порыдав над этим письмом, Мариета попросила дочь написать Джеме ответ и сообщить горестное известие.

— А ты уверена, что эта особа — не самозванка? — высказала опасение Джованна.

— Нет, Бруну писал нам о своей невесте Джеме, — ответила Мариета. — Наверное, он успел и жениться, если мальчик носит его фамилию.

— Выходит, Жеремиас и Джакомо обокрали еще одного наследника, — мрачно заметил Энрико.

Джованна послала Джеме довольно теплое письмо, но ответа из Италии почему-то не последовало.

Несмотря на то, что Медзенга усиленно посыпал деревья заморским ядом, извести жучка ему так и не удалось. И Энрико вновь, уже более настойчиво, заговорил о смене семейного бизнеса:

— Надо продать землю англичанам и уехать куда-нибудь, где есть хорошие пастбища для скота.

Мысль о разведении быков не давала ему покоя, однажды он признался Джованне:

— Я все равно не стану жить на эти мизерные доходы от кофе. Если не удастся уговорить отца, мы уедем отсюда сами.

— Надеюсь, мою мать мы возьмем с собой?

— Конечно, — ответил жене Энрико.

Но уговорить Антонио было делом нелегким. Умом он понимал, что в доводах сына есть резон, однако душа старого Медзенги навсегда прикипела к этим местам и к этим больным, изъеденным вредителями деревьям. Бросить их в такой беде для Антонио было равносильно предательству.

И он не жалея сил морил жучка, пока однажды не упал замертво под кофейным деревом.

Английский яд, как выяснилось позже, губительно воздействовал не только на насекомых. Его применение правительство вскоре запретило, но старого Медзенгу и многих других, поверивших в чудодейственное средство, уже невозможно было вернуть.

Энрико продал фазенду, расплатился с отцовскими долгами и увез свою семью поближе к сочным лугам, в долину Арагвайи.

Там он, начав с нуля, постепенно обзавелся собственной землей и быками.